Предвестник землетрясения - Сюзанна Джонс

Какая-то часть умопостроений Люси была ошибочна, ибо через две минуты после встречи с Лили, ведя ее в нужный конец платформы, я углядела Тэйдзи. Он как раз прошел через билетный турникет и махал мне. От радости я аж подскочила. Лили сжала мое запястье.

Когда он приблизился, я обняла его. Это не были нормальные объятья, потому что Тэйдзи не отреагировал, как обычно. Не обнял меня в ответ, но и не стоял холодно, словно его облапила старая тетка. Вышло нечто среднее, даже не пойму, что именно. Я обхватила его руками, прижав к себе лишь легонько — ровно настолько, чтобы ощутить уникальный отпечаток его тепла и мышц, — и отстранилась, чтобы не рисковать доставить ему неловкость.

— Вот уж не думала, что ты придешь.

— Скучаю по морю. — Он глубоко вдохнул, словно уже обоняя его. — Я любил океан, но больше там не бывал. И не хотел, чтобы ты отправилась без меня.

При этом я улыбнулась, и по-моему, эти слова продолжали звучать всю дорогу до Садо.

Путешествие увлекало нас прочь от индустриального пульса Японии к зеленым заливным полям и холмам сельской местности. Я заставляла Лили изучать японский, указывая попутные виды и требуя, чтобы она повторяла японские названия. Поначалу она упиралась.

— Это слишком трудно. Погляди на меня. Я даже не смогла сдать экзамен по французскому.

— Не играет роли, это японский, а экзамены ты сегодня сдавать не будешь. Посмотри вон туда. Видишь? Это мори.

— Где, что?

— Угадай, — вступил Тэйдзи, сидевший по другую сторону от прохода.

Он повернулся в кресле, чтобы подключиться к уроку, закинув ногу на ногу. В этих мешковатых брюках вид у него был такой, будто ног в штанинах не было вовсе, один измятый хлопок.

Лили залилась румянцем. При мне она незнания японского не стыдилась, но перед носителем языка испытала острый приступ застенчивости. У Люси этот синдром проявился шиворот-навыворот. Я никогда не смущаюсь, делая ошибки в разговоре с урожденным японцем, но если слушает не-японец, я предпочитаю, чтобы от зубов отскакивало.

— Это — гора? — она неуверенно нацелила палец на одну из множества высоких вершин, протянувшихся до самого горизонта.

— Гора — яма. — Тэйдзи был деликатным учителем. Он поправлял так хорошо, что запоминались оба слова — и ошибочное, и правильное — и уже никогда не забывались.

— Яма. Значит, деревья. Мори означает дерево?

— Почти. Очень близко. Попробуй еще. — Я наслаждалась уроком. Будто наблюдаешь за ребенком, учащимся называть простые предметы впервые.

— Листья на деревьях?

— Не-а. Листья — это ха.

— Это запомнить легко. Ха-ха, это листок. — Мысль пришлась ей по душе, и Лили улыбнулась своей сообразительности.

— Но ты можешь забыть и сказать: ха-ха, это ветка, — ухмыльнулся Тэйдзи.

— А может, ни то ни другое? — По-моему, Лили это ничуть не помогло. — С равным успехом можно сказать «ха-ха, это тротуар» или «ха-ха, это автобусная остановка».

— Не путай меня. Ветка. Мори — это ветка?

— Ветка — это эда.

— Яма, эда, ха. Лады, это я ухватила. Сдаюсь. Что значит мори?

— Не скажу. Ты должна сама разобраться.

Горы покрывали густые леса, темно-зеленые и кудрявые. Больше ничего и не видно. Может, у Лили неладно со зрением?

— Я дам подсказку. — Тэйдзи начал шарить по карманам, потом в рюкзаке.

— Что ищешь?

— У тебя есть ручка или карандаш и бумага?

— Нет, — развела Лили руками. — Я никогда ничего не ношу, кроме сумочки и лака для волос. И исподнего, конечно, когда выбираюсь из дома. И зубной щетки, и…

— Вот, — я сунула Тэйдзи обгрызенный карандаш и магазинный чек.

На обороте чека Тэйдзи выписал кандзи, обозначающий мори, — двенадцать простых, но искусных, аккуратно проведенных штрихов.

— Вот как мы пишем мори. Что это тебе напоминает?

— Японскую букву.

— Посмотри на форму.

Лили уставилась на иероглиф — три фигуры, образующих треугольник.

— Деревья. Три деревца.

Накрыв пальцем два дерева, Тэйдзи оставил на виду только верхнее.

— Вот этот один — дерево. Так что означают три вместе?

— Много деревьев. Лес?

— Ты хорошая ученица, — с этими словами Тэйдзи вернул карандаш мне.

По-моему, мы оба испытали облегчение оттого, что у нее получилось.

После этого я вздремнула, слушая, как Лили повторяет новые слова, пока вещи пролетают мимо.

— Яма, хаси, ки, эда, эки, ха, мори.

Гора, мост, дерево, ветка, станция, листок, лес.

* * *

Холмы сменились крутыми горами, и мы в конце концов прибыли в Ниигату. Направились прямиком в порт и сели на паром. Нас охватило настоящее праздничное настроение, и мы бросились бегом, чтобы найти на палубе лучшее место, чтобы проводить взглядами исчезающую вдали крупнейшую сушу Японии. Покинув Хонсю, мы направлялись в сторону несчастий, к истерзанному штормами клочку земли изгнанников. Я была вне себя от счастья.

Путешествие продлилось более часа. Море было спокойным. На Садо мы прибыли уже под вечер. Паром причалил в рыбацком городке Рёцу, и мы сошли на берег. Лили во все глаза смотрела на темные горы, возносящиеся за городом. Поглядела налево, потом направо, потом снова налево, чтобы наполнить их суровой красотой свои большие пустые глаза. Тэйдзи обернулся назад, к морю, к дыбящемуся волнами заливу, через который мы только вошли. Он рассмеялся, пятясь пьяной походкой. Порыв ветра качнул его, и он развернулся, раскинув руки. Внезапно оступился, и казалось, вот-вот упадет, но прежде чем его колени врезались в землю, снова подскочил, напомнив мне Страшилу из «Волшебника страны Оз». Я засмеялась над ним.

В Рёцу мы пошли по тесным захолустным улочкам, вдыхая пропахший рыбой воздух. Забегали за углы, заглядывали в окошки деревянных домишек. Подняв брошенный обрывок рыболовной сети, Тэйдзи гонялся за мной по сонным улочкам. Люди улыбались, глядя на нас. Похоже, его мелкая кража никого не волновала.

— Не бросай это на нее! — крикнула Лили следом. — Она будет вонять рыбой. Не обижай ее!

Убежав, я спряталась между двумя домами. Когда Тэйдзи двинулся в мою сторону, я поняла, что он потерял мой след, но не знала, что делать. Сеть по-прежнему была у него. Я набросилась на него сзади, пытаясь вырвать ее у него из рук. Он вдруг повернулся с улыбкой на лице, широкой, как никогда, накинул сеть нам на головы и мягко толкнул обратно в мое укрытие. Я отталкивалась, но он был слишком силен для меня.