Газетчик - Александр Молчанов

Кораблев и Тутусик вышли из сада. Кораблев держал крошечную руку сына в своей и был счастлив. Он не думал, что он будет делать дальше. Ему просто хотелось идти рядом с этим маленьким человеком и слушать его голос.

Тутусик рассказывал какую-то длинную и извилистую историю, связанную с игрушечным паровозиком, полдником и другом Генкой. Кораблев открыл калитку, и они вместе вышли на улицу. Тутусик потянул Кораблева влево, в сторону дворца Бокова. По-видимому, он решил, что Кораблев отведет его туда. Но Кораблев свернул вправо, к своему дому. Тутусик ничего не сказал, но подчинился.

Они успели сделать несколько шагов, когда из-за поворота вылетел большой черный джип и остановился прямо перед ними. Из джипа выбежала Валентина, подбежала к Тутусику, схватила его и унесла в машину. Все произошло так быстро, что Кораблев не успел сказать ни слова. Потом из джипа вышел Боков.

Боков был молодой парень, плотный, с круглым лицом, крепкий, как молодой дуб. О таких говорят: ломом не убьешь. Соображал он туго, но верно. Не любил резких движений, но к своей цели всегда шел хоть и медленно, но верно.

Одет Боков был в зеленую камуфляжную куртку, под которой были видны серый костюм и рубашка с расстегнутым горлом. Боков подошел к Кораблеву и встал прямо напротив. Валентина выглянула из машины.

– Не бей его, – пискнула она.

– И не собирался, – буркнул Боков, не оглядываясь. Затем коротко и сильно ударил Кораблева в лицо. Кораблев упал на землю. Боков наклонился к нему и негромко сказал: – Еще раз увижу тебя рядом с пацаном – убью. Понял?

Кораблев сплюнул кровь, которая хлынула из разбитой губы.

– Иди к черту, – сказал он.

– Что? – удивился Боков.

– Иди к черту. Это мой сын.

Боков задумался. Он вдруг понял, что Кораблев прав. Мальчик действительно был его сыном. С другой стороны, он чувствовал, что правота Кораблева какая-то неправильная. В его взгляде явно читалось напряжение. Где-то глубоко в его голове медленно закрутились мыслительные шестеренки. Наконец мысль была сформулирована.

– Ты его бросил, и теперь это мой сын.

Кораблев протянул руку Бокову. Боков с удивлением смотрел на эту руку.

– Помоги встать, – сказал Кораблев. Боков взял его за руку и рывком поднял на ноги. Из машины снова выглянула Валентина.

– Мальчики, у вас все в порядке?

– Усунься, – коротко сказал Боков, и Валентина усунулась.

– Нам нужно договориться, – сказал Кораблев.

– О чем?

– Я хочу видеться с сыном.

– Зачем?

– Потому что он мой сын. Я хочу, чтобы он знал, что он мой сын.

Боков задумался. Кораблев чувствовал, что сейчас он может принять решение в его пользу, и решил надавить еще чуть-чуть.

– В конце концов, у меня есть на это законное право.

Это была ошибка. К закону у Бокова было особое отношение. Он считал закон производным от понятий. Если закон нарушал понятия, его можно было не соблюдать. По мнению Бокова, законное право Кораблева видеться с сыном нарушало понятия, по которым отцовские права переходили к человеку, который обеспечивал всем ребенка и его мать.