Схема убийства - Илья Бушмин

Кирпичный завод находился на самой окраине города. Разбитая – какая же еще? – асфальтовая дорога, захлебывающаяся от колыхавшейся под градом дождя жижи, тянулась вдоль лесопосадки слева и старого бетонного забора этого, забытого и богом, и людьми, предприятия справа. Таксист угрюмо косился на меня в зеркало заднего вида.

– Все нормально?

Я отвел взгляд от окна и заставил себя открыть рот:

– Да.

– Здесь же… заброшено все. Нет никого.

– Едем к воротам.

Таксист покачал головой, но продолжил крутить баранку.

Ворота показались прямо перед нами, выплыв из дождя, как корабль-призрак выплывает из тумана. Дорога упиралась в него и с облегчением заканчивалась. Сразу за воротами – точнее, просто проездом – царила лишь грязная жижа. Таксист затормозил, угрюмо обернулся.

– Может, подождать здесь?

– Спасибо, не стоит, – я уныло, но в общем-то искренне, потому что такое беспокойство со стороны совершенно незнакомого человека было слишком странным в наше дикое время, улыбнулся ему и протянул деньги. – Сдачи не надо.

Я вышел из машины. Таксист тронулся. Автомобиль сделал дугу вокруг меня, разворачиваясь, и загромыхал по ухабам. Через несколько секунд звуки двигателя затихли, поглощенные гулом дождя. Вода лила, как из ведра, и я промок за считанные секунды.

Сняв бесполезный капюшон, я вошел в ворота заброшенного кирпичного завода. Предприятие не функционировало целую вечность – конвейер остановили около 20 лет назад, когда люди в нашей стране перестали строить, вместо этого начав выживать. Шагая по скользкой грязи, царящей здесь повсюду, я старался не оступиться – а это было непросто. Вокруг проступали очертания далеких заводских труб и приземистых, полуразрушенных цехов. Я шел вперед, по лодыжки утопая в проклятой грязной жиже.

А потом увидел их.

Черный внедорожник Фомы стоял на большом пустыре, раскинувшемся между двумя заброшенными цехами. Окна задраены, по тонированному непроницаемому стеклу дробью тарабанил дождь. Я продолжал идти, вытирая заливавшую глаза воду, пока до автомобиля не оставалось около 10 метров. В этот момент распахнулась водительская дверца, и из автомобиля, брезгливо морщась от необходимости марать свои лакированные ботинки, что-то жующий Фома. Он подошел, глядя на меня, как на просроченный фарш на прилавке самого плохого в мире магазина.

– Руки поднял, – сказал он.

– Где Ольга?

– Руки поднял. И без глупостей. Ты на мушке.

Я подчинился, расставив руки в стороны. Фома быстро прошелся по моим карманам. Нащупал нож. Поиграв им, отбросил в сторону. Затем в карманах мокрых джинсов обнаружил оба телефона.

– Почему два?

– Люблю быть на связи.

Фома потыкал кнопку на телефоне Ольги. Мобильник был отключен, и дисплей никак не реагировал. Затем точно так же он проверил телефон Стаса. Выбор кнопок здесь был гораздо более богатым, но Фома ткнул лишь одну – кнопку, включавшую и отключавшую экран, а во время разговора обрывающую связь. Кнопка была сломана, как и практически все остальные кнопки на этом телефоне, поэтому аппарат ответил молчанием и черным экраном.

– Они оба вырублены.

– Я люблю быть на связи, но экономлю энергию, – сказал я.

– Придурок, – хмыкнул Фома.

– Телефоны не выбрасывай, пожалуйста. Они мне еще пригодятся.

Фома снова хмыкнул, обнажив покрытые крошкой от перемалываемых орешков зубы:

– Очень в этом сомневаюсь, братан. Но как скажешь.

Он бросил телефоны во внутренний карман куртки, а потом обернулся на внедорожник и крикнул, махнув рукой: