Ты боишься темноты? - Сидни Шелдон

Огромное помещение было буквально забито загадочными электронными приборами. Звуконепроницаемые стены украшали тонкие пластины телевизионных экранов, на которых то и дело возникали виды больших конференц-залов, офисов, лабораторий, гостиничных номеров по всему миру, где проходили совещания, заседания, встречи, семинары… Каждый телевизор имел отдельную аудиосистему, и, хотя Таннер явно приглушил звук, посетителям становилось как-то не по себе, когда до них одновременно доносились обрывки речей на десятках языков. Внизу на экранах мелькали таблички с обозначением того города, из которого велась передача: Милан… Йоханнесбург… Цюрих… Мадрид… Афины…

У противоположной стены комнаты возвышался широкий восьмиярусный стеллаж, заставленный томами в кожаных переплетах.

Таннер Кингсли сидел за письменным столом красного дерева, на котором блестела панель с десятком разноцветных кнопок. Гринберг невольно отметил его элегантный серый костюм, модную голубую рубашку и синий галстук в клетку. Настоящая реклама модного салона.

Увидев детективов, Таннер вежливо поднялся:

— Доброе утро, джентльмены.

— Доброе утро, — ответил Гринберг. — Мы…

— Да. Я знаю, кто вы. Детективы Эрл Гринберг и Роберт Прегитцер.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Садитесь, пожалуйста.

Прегитцер восторженно, как ребенок, рассматривал непрерывно меняющиеся картинки на бесчисленных экранах.

— Вот и говорите о современной науке, — пробормотал он, восхищенно качая головой. — Это…

Таннер повелительно поднял руку:

— О нет, речь идет не о современной науке, джентльмены. Эти образцы появятся на рынке не раньше, чем через два-три года. Тогда каждый сможет в одно и то же время следить за событиями в десятках различных стран. Информация, поступающая из наших офисов по всему миру, автоматически отбирается и записывается этими компьютерами.

— Мистер Кингсли, простите за глупый вопрос: чем занимается мозговой центр?

— Вкратце? Мы решаем проблемы. Даже те, которые могут возникнуть в будущем. Некоторые подразделения нацелены только на одну область: армию, экономику или политику. Мы занимаемся национальной безопасностью, микробиологией, окружающей средой. КИГ функционирует как независимый аналитик и дает долгосрочные, глобальные прогнозы правительствам разных стран.

— Интересно… — протянул Прегитцер.

— Восемьдесят пять процентов наших исследователей имеют различные степени, а более шестидесяти пяти процентов — доктора наук.

— Впечатляюще.

— Мой брат, Эндрю Кингсли, основал «Кингсли интернэшнл груп» для помощи странам «третьего мира». Так что мы осуществляем множество проектов в этих странах.

На экране одного из телевизоров блеснула молния. Донесся удар грома. Мужчины обернулись.

— Я, кажется, что-то читал о ваших экспериментах с погодой, — заметил Гринберг.

Таннер едва заметно поморщился.

— Да, известных как «прихоть Кингсли». Правда, многие называли их просто глупостью. Одна из немногих крупных неудач КИГ. А я так надеялся, что рано или поздно мы сумеем добиться успеха. К сожалению, придется закрыть это направление.

— А разве возможно управлять погодой? — полюбопытствовал Прегитцер.

Таннер покачал головой:

— Только до определенной степени, причем в весьма ограниченных пределах. Не мы первые пытаемся сделать это. Еще в тысяча девятисотом году Никола Тесла проводил подобные опыты с погодой. Тогда он обнаружил, что радиоволны могут изменить ионизацию атмосферы. В пятьдесят восьмом по заданию министерства обороны в ионосфере разбрасывались медные иглы. Через десять лет в среде ученых получил известность проект «Попай», когда правительство пыталось продлить сезон дождей в Лаосе, чтобы дороги соседнего Вьетнама подольше утопали в грязи. В качестве ядра-зародыша использовалось йодистое серебро, и генераторы выстреливали снаряды с йодистым серебром прямо в облака. Ядра становились зародышами для дождевых капель.

— И сработало?

— Да, но только на очень ограниченном участке. Оказывается, существует несколько причин, по которым человечество никогда не сможет управлять погодой. Первая заключается в том, что Эль-Ниньо поднимает температуру в Тихом океане, разрушая мировую экологическую систему, в то время как Ла-Нинья понижает температуру в том же Тихом океане, и столь противоположные тенденции полностью препятствуют всяким попыткам контролировать климат в той или иной части света. Южное полушарие на восемьдесят процентов занято океаном, что вызывает дальнейший дисбаланс. Кроме того, струйное течение определяет направление ураганов, и нет никакой возможности этим управлять.

Гринберг кивнул и спросил:

— Вы знаете, почему мы здесь, мистер Кингсли?

Таннер пристально посмотрел на Гринберга:

— Назовем этот вопрос чисто риторическим, иначе я посчитал бы его оскорбительным. «Кингсли интернэшнл груп» — мозговой центр. Четверо моих служащих погибли или исчезли при невыясненных обстоятельствах всего за двадцать четыре часа. Наши офисы расположены во всех крупных городах мира. В них работают восемнадцать тысяч человек, и мне, разумеется, трудно постоянно держать с ними контакт. Но, насколько мне известно, двое убитых сотрудников были замешаны в незаконных операциях. Вероятно, это и стоило им жизни, но, заверяю вас, это не повлияет на репутацию КИГ. Надеюсь, наши люди быстро решат эту проблему.

— Мистер Кингсли, это далеко не все, — пояснил Гринберг. — Мы узнали, что шесть лет назад японский ученый Акира Исо покончил с собой. Три года назад ученый из Швейцарии Маделайн Смит тоже покончила с собой, в…

— Цюрихе, — перебил Таннер. — Все это ложь. Они были убиты.

Потрясенные детективы молча смотрели на него.

— Откуда вы знаете? — спросил, наконец, Прегитцер.

— Их убили из-за меня, — жестко бросил Таннер.

— Что вы хотите этим ска…

— Акира Исо был гением. Он работал на японский электронный конгломерат «Токио интернэшнл груп». Я встретил Исо на международном промышленном симпозиуме в Токио. Мы сразу поладили. Я посчитал, что КИГ сможет создать ему лучшие условия, чем компания, в которой он трудился тогда. Поэтому я предложил Исо перейти ко мне, и он согласился. Мало того, был очень рад. — Видно было, что он с трудом сохраняет спокойствие. — Мы решили держать это в секрете, пока он не подаст заявление об уходе. Но он, по-видимому, все же проговорился, потому что в газете появилась заметка с подробностями. — Таннер помолчал, вздохнул и добавил: — На следующий день после выхода газеты Исо нашли мертвым в гостиничном номере.

— Мистер Кингсли, — спросил Прегитцер, — не могло быть каких-то иных причин его смерти?

Таннер покачал головой:

— Нет. В его самоубийство я не верю. Поэтому и пригласил детективов, послал их вместе со своими людьми в Японию с заданием выяснить, что случилось на самом деле. Они так и не смогли найти доказательств нечестной игры, и тогда я подумал, что, возможно, ошибался, и что в жизни Исо была какая-то трагедия, о которой никто ничего не знал.