Верум - Кортни Коул

Мне совсем некуда бежать.

Я сижу перед массивным письменным столом в кабинете Элеаноры, с волнением ожидая того, что она мне скажет. Прошло целых двадцать четыре часа с того момента, как мне привиделась та сцена в усыпальнице. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свои галлюцинации и принять то, что они представляют собой на самом деле: всего лишь плод моего недосыпа. Я стараюсь не брать в расчет вполне красноречивого факта, что мои пальцы до сих пор хранят на себе аромат цветов, что, конечно же, я никак не могла выдумать.

Теперь же я просто жду, когда Элеанора расскажет, чего она ожидает от меня. Мне совсем не важно, что они подразумевают под моим «хрупким здоровьем», очевидно, их гораздо больше беспокоит тот факт, что я претендую на некую часть наследства.

Несколько долгих секунд она смотрит на меня в упор, а затем начинает свою речь, и ее голос звучит жестко и безжалостно.

– Надеюсь, ты хорошо у нас устроилась.

Это звучит даже не как вежливая формальность, а как безапелляционное постановление.

В ответ я лишь киваю, чего и следовало ожидать.

– Хорошо. Сейчас нам нужно обсудить несколько важных деталей, и я требую твоего безоговорочного внимания.

Я чувствую, как моя спина распрямляется, словно у солдата с многолетней выдержкой, и я представляю, как все мои позвонки выстраиваются в четкую линию, не позволяя ударить в грязь лицом перед Элеанорой. Мне кажется, даже солнце не решается сиять в ее присутствии. У нее есть характерная способность наводить страх на все живое.

– Я прекрасно понимаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь, чего и следовало ожидать. – У Элеаноры очень ярко выражен британский акцент, и я обнаруживаю, что это оттягивает на себя все мое внимание, а также меня удивляет тот факт, что моя мать полностью избавилась от него всего за несколько лет. – Однако ты имеешь все шансы получить колоссальное наследство от своего деда, – продолжает она, глядя на меня так пристально, будто вот-вот просверлит во мне дыру своим взглядом, – но для этого ты должна соответствовать определенным условиям, если хочешь получить его. А так как тебе уже восемнадцать, время не играет нам на руку.

– Я бы хотела знать, что это за условия, – максимально вежливо отвечаю я, хотя все внутри меня зудит, только бы поскорее выйти из этой комнаты.

Элеанора опускает взгляд.

– Для начала ты должна подать документы в Кембриджский университет. Каждый представитель фамилии Саваж проходит обучение в этом учебном заведении, у этого правила не может быть исключений. Но ты будешь жить здесь, в Уитли, пока остаешься студенткой.

Молчание.

– Я должна иметь доступ к твоему банковскому аккаунту.

Молчание.

– Ты будешь коммуницировать с моим PR-ассистентом, чтобы мы могли точно знать, что ты не запятнаешь имя и репутацию нашей семьи.

Молчание.

Она смотрит мне прямо в глаза.

– Впредь ты будешь носить двойную фамилию. С текущего момента ты будешь известна как Прайс-Саваж.

Последнее условие остается без моего ответа, потому что я точно знаю, что отцу бы это не понравилось.

– А Дэру тоже придется сменить свою фамилию на двойную? – спрашиваю я, не подумав.

Элеанора меняется в лице, словно она только что прожевала кислый лимон, а ее губы сжимаются.

– Конечно же, нет. Адэр не принадлежит к фамилии Саваж, он никогда не был ее представителем. По сравнению с твоим его наследство совсем скудное.

Это кажется мне несправедливым.

Я тяжело сглатываю.

– И последнее, но не по значению. Пока тебе не исполнится девятнадцать, ты должна следовать этому неукоснительно. Ты должна сохранять здравый рассудок, Калла.

Ты должна собраться. Вот что на самом деле она имеет в виду. Ты не должна быть сумасшедшей.

Я отвечаю ей пустым взглядом.

– Приемлемы ли эти правила для тебя?

Элеанора ждет, полная уверенности, что у меня нет другого выхода, кроме как согласиться, что я сразу же начну извиняться за свою хрупкую психику. Но я не собираюсь делать ни того ни другого. Вместо этого я уклончиво ей отвечаю:

– Я постараюсь.

Однако Элеанора сохраняет невозмутимость.

– Очень хорошо. Можешь идти.

Ее взгляд опускается на письменный стол.

Я же наконец свободна, и когда вырываюсь из душной атмосферы ее кабинета в коридор, то могу расслабиться и побеседовать с Финном.

– Она ведь это несерьезно? – закатывает глаза он.

Я сползаю вниз по стене.

– Боюсь, серьезнее некуда. Не уверена, что она вообще знает слово «шутка».

– Я не собираюсь менять свою фамилию, – почти кричит в ответ Финн, – я Прайс и всегда им буду.

– Но ведь она не просит тебя ее менять, – стараюсь отвечать как можно более дипломатично, – ты умер. Ее условие касается меня. Но я ведь не буду менять ее, просто буду носить двойную фамилию.

– Папа разорвет нас на кусочки, – заключает Финн, и он абсолютно прав.

– Возможно.

Он прикусывает губу.

– Но возможно, нам стоит подумать над этим.

Как обычно, он говорит о нас как о едином целом. Потому что именно им мы и являемся даже сейчас, когда его больше нет в живых.

– Мне нужно кое-что, – говорю ему я, – гигиенические принадлежности, – и до того, как он успеет меня перебить, я добавляю: – Девчачьи штучки. Я думаю, мне нужно съездить в город за ними. Хочешь пойти со мной?

Он встряхивает головой:

– За женскими штучками? Ну уж нет. Я думаю, лучше мне остаться здесь и совершить воображаемую прогулку по саду.

– Хорошая идея. Я думаю, мне надо учиться больше бывать в одиночестве.

– Ты права, – кивает он, и я снова осознаю всю смехотворность ситуации: неужели я настолько драматична, что мне приходится додумывать реальность…

Очевидно, так и есть.

Я нахожу Джонса внизу и, немного поколебавшись, подхожу к нему.

– Не могли бы вы подвезти меня до города? Мне нужно попасть в магазин.

– Конечно, мисс Прайс, – кивает он, немедленно оставляя свои дела, – я пригоню машину ко входу.

Я стою снаружи и жду автомобиль, когда из парадных дверей выходит Дэр, от его внешнего вида у меня перехватывает дыхание, он одет во все черное: деловые черные брюки и темную рубашку. Он вырывается из дома подобно ветру и останавливается рядом со мной.

– Тебя подбросить? – спрашивает он, оглядывая меня с головы до ног в поисках малейшего проявления слабости.

– Конечно, но разве ты умеешь водить? – задаю я ответный вопрос, но сразу же осознаю всю его глупость, потому что я своими глазами видела, как он куда-то приезжает и возвращается по ночам.