Душа зла - Максим Шаттам

Убийства вследствие супружеских ссор, насилие, сексуальная агрессия — летние месяцы были тяжелыми. Просто мерзкими.

Бролену нравилась его работа, но иногда он подолгу не мог избавиться от психологического напряжения. Спорт помогал отдохнуть телу, но для рассудка требовалось что-то иное. Его собственная супружеская история, заведомо лишенная будущего, началась с похода в мэрию и длилась всего четыре месяца, оказавшись его последним интимным опытом. Дожив почти до тридцати двух лет и обладая телосложением героя-любовника, Бролен необъяснимым образом так и не женился снова. Он чередовал длительные периоды одиночества и короткие случайные связи. Ничего серьезного. Бролен вырос в Логане, маленьком городке в тридцати километрах от Портленда, и от детства у него остались не слишком приятные воспоминания. Там все друг друга знали, было полно зелени — поля, леса и холмы, а до столицы штата — рукой подать, всего полчаса езды на автомобиле. У подножия массивного горного хребта Маунт-Худ он и провел первые двадцать лет жизни, а затем перебрался в портлендский кампус, где открыл для себя независимость и все прелести самостоятельной стирки и глажки. Учеба на факультете сопровождалась серией любовных приключений и разочарований. Череда назойливых флиртов и двухлетняя связь с молодой женщиной, оставившей его ради продолжения учебы в Вашингтоне, — собственно, ничего необычного. Затем он стажировался в ФБР, где ему не хватало свободного времени, чтобы построить по-настоящему крепкие отношения, каждая попытка заканчивалась проигрышем. Постепенно он свыкся с мыслью, что, быть может, ему и не стоит постоянно пытаться начать жить с кем-то еще.

Вдалеке солнце отражалось от гладкой поверхности здания, казалось, пылавшего, как огромный олимпийский факел.

«Если бы я хоть иногда выбирался…» — подумал Бролен с легким оттенком сожаления. И голос его матери эхом прозвучал у него в ушах: «Никто никогда не позвонит у твоей двери, если только ты сам не поспособствуешь этому: мы живем не в телевизоре, здесь не все заканчивается одинаковым хеппи-эндом!»

И злодей не всегда погибает в конце!

Эта фраза сама собой выплыла из глубины его подсознания. С недавних пор он работал по факту обнаружения обгоревшего трупа на одном из складов, расположенных в южной части города. Несколько интересных «зацепок» вперемешку с чувством, что это дело займет у него много времени.

Он взглянул на часы над дверью. 20:02. Пора возвращаться домой и забыть обо всем до завтрашнего дня. И тут вдруг он вспомнил о начатой накануне партии в «Обитель Зла-З» и улыбнулся. Определенно, Салиндро прав: он никогда не сможет отлипнуть от приставки. Желание куда-либо выбраться, пропустить стаканчик и, возможно, кого-нибудь встретить мгновенно улетучилось.

Бролен взял куртку и вышел из кабинета, даже не заботясь о том, чтобы навести там порядок.

Он жил на Алдер-стрит, на противоположном берегу реки Уилламетт, и, чтобы вернуться домой, ему потребовалось не более двадцати минут. Две просто и минималистично обставленные комнаты. Остатки вчерашнего ужина на кухонном столе, литография, изображающая Орсона Уэллса в образе Отелло, над софой и слой пыли на всем. Квартира холостяка.

Бролен включил ноутбук и проверил почту. Ничего. Никаких новостей с работы или от матери. Его мать предпочитала компьютеру телефон, терпеть не могла «новые технологии» и ненавидела любые видеоигры, не переставляя этим удивлять Бролена. Отец скоропостижно скончался от инфаркта более шести лет назад, оставив Рут Бролен в одиночестве хозяйничать в их маленьком доме в Логане. Она получала хорошую пенсию благодаря оформленной мужем за несколько лет до смерти страховке и проводила долгие часы, обучаясь рисованию и любуясь с веранды лесом и горами.

Джошуа налил себе большой стакан молока с клубничным сиропом и устроился на софе. Многие друзья подшучивали над его любовью к клубничному молоку — особенно этим отличались приятели по академии в Куантико, считавшие любовь к этому напитку своеобразным моветоном, однако эра Джона Эдгара Гувера закончилась, и агентов ФБР вновь восстановили в правах. Никаких сомнений: в империи Большого Шефа в эпоху, когда все только и намекали на существование влиятельной «мормонской мафии в ФБР», подобное было бы запрещено…

«Я могу выбрать между Вагнером, Рики Ли Джонс и Крисом Айзеком или отличной партией в „Обитель Зла“!» — подумал Джошуа, одновременно переключая дорожки на hi-fi магнитоле и телеканалы.

Два самых больших удовольствия. Первое — музыка — позволяло ему расслабиться, а второе — видеоигры — преодолеть стресс, накапливающийся в течение рабочего дня: они полностью затягивали Бролена в свои миры, помогая ему отвлекаться от собственных мыслей и забывать те ужасные образы и воспоминания, которые могли окончательно захлестнуть его. Он купил две приставки — одну отнес на работу, вторую оставил дома; они давали ему шанс бегства от действительности, когда та становилась невыносимой: подобные паузы Бролену были просто необходимы. Некоторым могло показаться, что его зависимость от этого «лекарства» свидетельствовала об одном: Бролен не создан для работы в полиции, но на самом-то деле в нем жила душа настоящего копа просто ему требовалось время от времени «перезагружаться».

В конце концов, он предпочел партию в «Обитель Зла», которую не успел доиграть накануне. Спустя полчаса Бролен с остервенением терзал джойстик, подобно тому, как каторжник пытается разорвать свои оковы. Он постепенно переходил на новые уровни сложности, понемногу приближаясь к концу игры. Неожиданно прозвучавший телефонный звонок грубо вырвал его из той виртуальной вселенной, где он добивался все больших успехов.

Ворча, он снял трубку, твердо намереваясь закончить разговор как можно скорее.

— Джош Бролен, слушаю!

В ответ раздался мягкий и неуверенный женский голос:

— Добрый вечер, это Джульет. Джульет Лафайетт. Надеюсь, ты меня не за…

Удивление сразу же заставило испариться всю прежнюю агрессию, и Джошуа, поставив джойстик на ковер, удобно устроился на софе.

— Джульет! — перебил Бролен девушку, не зная, что сказать. — Вот так сюрприз! Как твои дела?

Джульет удивилась такой теплой реакции.

— Ну… Хм… Да все в порядке.

Тон ее голоса не соответствовал словам, он слишком дрожал, был каким-то чересчур торжественным. Поднимая трубку, Бролен планировал услышать кого-нибудь из друзей или мать, но никак не ожидал, что это будет Джульет.

— Много времени прошло, — начала она.

— Да… Послушай, мне правда жаль, что я не часто объявлялся в последние месяцы, и мне… нет прощения. Меа culpa.[7]

— Нет-нет, это я… ну, то есть я хочу сказать, что тебе не надо извиняться передо мной, ведь я тоже не подавала никаких признаков жизни. Поэтому ничья.

В трубке воцарилось молчание.

— Я… знаю, это странно, но мне захотелось тебя услышать, — неуверенно призналась девушка, так, словно долго собиралась с силами, чтобы произнести это.