Душа зла - Максим Шаттам

— Кто… кто вы? — спросила она, чувствуя, как горло обожгла боль.

Таксидермист резко повернулся к ней, придя в бешенство оттого, что она все еще не утратила способности говорить. Джульет показалось, что, исполненный ненависти, он сейчас ударит ее, но тот сдержался. Он пришел в себя и вновь посмотрел на висевший на стене человеческий остов.

— Я — Уэйн. Уэйн Бомонт, — тихо произнес он, словно ученик, впервые вошедший в класс. — А это — мой брат Лиланд Бомонт.

Он указал пальцем на чучело.

Джульет снова ощутила приступ головокружения и постаралась сосредоточить внимание на маленьком прожекторе, освещавшем тело Лиланда. Реальность стала чуть более четкой.

— Ладно, он у меня не слишком получился, но это все потому, что он уже испортился, когда мы вытащили его из могилы. В этом нет моей вины. Шедевр мне удался намного лучше. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, Уэйн направился в глубь мастерской и отодвинул ширму, закрывавшую часть стены. Та отъехала с металлическим лязгом, и комната постепенно осветилась, словно сцена будущего спектакля была тщательно подготовлена. Несколько маленьких неоновых светильников озарили фиолетовыми лучами потайную нишу, и Уэйн сделал шаг назад, благоговейно глядя на то, что открылось его взору.

Тело женщины поддерживал каркас из металлических стержней. Она сидела в большом плетеном кресле. Но особенно правдоподобной была ее голова, настоящая человеческая голова, превосходно сохранившаяся, прикрепленная к верхней части каркаса. Руки и ноги у женщины были не из железа, но из плоти, и покрыты кожей. И тогда Джульет поняла, что это. Обе жертвы, у которых отрезали конечности — руки у одной и ноги у другой, — частично находились здесь.

— Это и есть Шедевр, — почтительно произнес Уэйн. — Это Абигейл, моя матушка. Голова сохранилась очень хорошо, я сразу же сделал все, что нужно, когда она ушла от нас, но ее бедное тело оказалось слишком повреждено, поэтому я стал искать те части, которые надо было заменить. Согласись, получилось неплохо?

Джульет постаралась справиться с тошнотой; следуя инстинкту самосохранения, она изо всех сил старалась ничем не привлекать к себе внимание.

Зрелище, представшее ее глазам, было бесконечно гнусным. Фиолетовый свет ламп не мог скрыть темные пятна у основания шеи.

Итак, у Лиланда был брат. И они вместе учились убивать, в этом нет никакого сомнения. Так или иначе, были сообщниками. Абигейл Бомонт умерла много лет назад… Присутствовал ли Лиланд при этом? Разумеется. Но кто из двух братьев вовлек другого в вихрь безумия?

— А скоро матушка снова будет с нами, — продолжил Уэйн. — Она поднимется по реке мертвых и окажется здесь. Ее душа вернется.

Джульет закрыла глаза. Паника, отчаяние и усталость сделали свое дело.

— Вы просто псих… — прошептала она, и ее лицо скривилось от страха и слез.

Уэйн бросился к ней и в бешенстве занес руку, готовый обрушить на нее удар невероятной силы, но в это мгновение за спиной Джульет раздался голос. Бесполый и холодный, как крюк мясника; абсолютно невозмутимый.

— Нет, Уэйн. Еще не время.

Джульет услышала шаги за спиной.

— О нет, мисс. Он вовсе не псих.

Внезапно горячее дыхание скользнуло по шее девушки; по ее коже, словно мурашки, пробежал шепоток, в конце концов проникший в ухо:

— Он всего лишь повинуется мне.