Остаться в живых - Деон Мейер

Он попросил таксиста высадить его на Херенграхт, перед издательством «Медиа 24». Оттуда он двинулся на восток, миновал театрально-концертный центр «Нико Малан» и повернул налево, на Хертцог-стрит. Сейчас, вечером, машин на улицах было мало. Он нарочно шел не спеша, словно беззаботный гуляка. Еще раз повернул налево и оказался на Освальд-Пиро-стрит. Проходя мимо бензоколонки и поздоровавшись с заправщиками через стекло, он увидел, что перед его мотосалоном стоит машина со включенными фарами. Мотор работал на холостых оборотах. На переднем сиденье он увидел двух агентов, и сердце его упало.

Он открыл дверь комнаты отдыха персонала и вошел внутрь, понимая, что, если останется на улице, агенты в машине его скоро вычислят.

То, что двигатель работает на малых оборотах, — хороший знак. Если бы агенты спецслужб держали мотосалон под постоянным наблюдением, они бы оставили машину на перекрестке, а фары и мотор выключили. Заправщики обрадовались ему; в такое позднее время они бывали рады любому развлечению. Что он здесь делает и что у него в сумке? Тобела наскоро придумал: одному клиенту не вернули мотоцикл вовремя, и сейчас он, Мпайипели, должен решать проблемы белых. Говоря, он косился на машину за окном. Она еще немного постояла и тронулась с места. Тобела проводил ее взглядом.

Неужели ему надо доставить мотоцикл так поздно, ночью?

Да, клиент сердится, мотоцикл нужен ему завтра утром, а белый начальник такой лентяй, что не хочет вечером отрывать зад от кресла, вот и вызвал его. Знаете ведь, как бывает? Что вы там, ребята, смотрите по ящику? Конкурс? Да, каждому парню надо выбрать одну из трех девушек, но он их не видит, только может задавать вопросы…

Машина скрылась из вида. Из вежливости Тобела задержался еще на пару минут, потом извинился и вышел, оглядываясь. На улице никого не было. Он перешел на другую сторону, обошел главное здание мотосалона и подошел к служебному входу. Вынул из синей сумки бумажник, порылся в его отделениях. Серебряный ключик от деревянной двери тихо лежал там, куда он всегда его клал. Каждое утро он приезжал на работу самым первым и подметал пол до прибытия остальных механиков. Кроме того, он ставил чайник, включал электричество и протирал стекла. Тобела отпер дверь и набрал код на панели кодового замка. Предстояло решить, включать свет или нет. Если он не включит свет, парни из гаража удивятся, но все же лучше не зажигать — он не должен привлекать к себе внимание.

Следующий шаг: какой взять мотоцикл? Господи, ну и здоровые же они все! Сумеет ли он справиться с такими монстрами, ведь до сих пор он ездил только на маленькой «хонде»? Ему не разрешали кататься на мотоциклах. Он лишь выкатывал их на улицу, мыл, полировал, натирал до блеска сухой тряпкой и вкатывал назад, в салон. Сегодня он должен взять один из них и поехать на нем в Йоханнесбург. Но какой выбрать?

Он взвесил в руке спортивную сумку. Тяжелая!

Самый быстрый — RS 1200, но как насчет сумки? В LT есть багажный отсек, но он просто огромный. На рекламной модели GS, стоявшей в демонстрационном зале, имелись багажные отсеки по обе стороны заднего сиденья. Оранжево-желтый, коренастый, он словно припал к земле. Ключ, как знал Тобела, висел в зале запчастей.

Несмотря на бетонный забор, обтянутый поверху колючей проволокой, несмотря на высокие ворота, несмотря на то, что обитатели соседних домов уже проснулись и могли заранее оповестить о визите, и, наконец, несмотря на то, что за забором их ждали восемь вооруженных охранников, Тигру Мазибуко и его бойцам понадобилось всего семь минут на то, чтобы проникнуть в дом.

Они шли в темноте, разделившись на три группы. В двух было по четыре человека, в третьей — пять. Они прибыли на место в двух машинах без опознавательных знаков, высадились в квартале от дома и беспрепятственно добрались до места с тыла, передвигаясь по соседним участкам. Наконец, они взобрались на забор с трех сторон, легко и бесшумно перерезав колючую проволоку. Три группы подавали друг другу знаки, хорошо заметные при свете уличных фонарей.

На окнах были решетки, но стекла оказались самыми обычными, пулепробиваемыми. Через окна они и проникли внутрь. Удар по стеклу — прыжок — перекат… Три группы оказались внутри через несколько секунд. Когда обитатели дома поняли, что происходит, началась паника, но было поздно. Бойцы в камуфляже, с боевой раскраской на лицах, ловко уложили всех на пол, приставив каждому к виску ствол автоматического пистолета. Крики стихли, и наступила тишина, нарушаемая лишь четким и властным мужским голосом.

Мазибуко велел вывести пленников в прихожую и уложить всех на живот с руками за головой.

— Вейерс, Зонгу, следите за улицей. — Потом Мазибуко сосредоточился на груде тел на полу. — Кто здесь главный? — спросил он.

Пленники лежали ничком. Некоторые задергались. Шли секунды, ответа Мазибуко не услышал.

— Да Коста, стрельни в кого-нибудь, — распорядился он.

— В кого, капитан?

— Начни отсюда. Стреляй в колено.

— Есть, капитан!

Да Коста громко отвел назад затвор и прижал дуло к ноге жертвы.

— Вы не имеете права! — произнес чей-то голос.

— Почему это?

— Полиция не имеет права стрелять!

Мазибуко расхохотался:

— Давай, Да Коста!

В помещении выстрел прогремел особенно громко; раненый громко, утробно застонал. Запахло порохом.

— Слушайте, козлы, — сказал Мазибуко, — у меня для вас плохие новости. Мы не полицейские. Спрашиваю еще раз: кто здесь главный бандит?

— Я, — произнес человек, лежащий в середине. Лицо его тревожно сморщилось.

— Встать!

— Вы меня пристрелите?

— Это зависит от многих факторов, бандит. От многих!

Янина Менц уделяла особое внимание хранению ценной информации.

Самым главным было не допустить утечек, которые происходили постоянно. Можно сказать, ценные сведения утекали, как вода из земляной дамбы, через трещины прежних связей и новых желаний, просачивались сквозь песок коррупции и мелочной жадности. Почуяв запах денег, на добычу слетались стервятники, причем иногда из самых неожиданных мест.