Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения  - Стивен Фрай

Порядок событий в мифе нередко путаный и непоследовательный, особенно когда речь заходит о героях. Согласно Еврипиду, например, Геракл убивает свою первую жену Мегару после своего двенадцатого подвига, тогда как в большинстве изложений этого мифа подвиги ему пришлось совершать как раз в наказание за то убийство. По Шекспиру и согласно другим версиям, Тесей вроде как женился на Ипполите, царице амазонок, но ее же Геракл убил в своем походе девятого подвига? Некоторые герои значатся среди аргонавтов и участников Калидонской охоты – после того, как их уже убили, или до того, как они могли в принципе появиться на свет.

Миф – не история. Разнообразие изложений и сюжетных линий неминуемо. Я пытался, где возможно, перекинуть широкие арки судеб героев, о чьих жизнях и смертях здесь рассказал, но хронологические нестыковки неизбежно проявятся. «Библиотека» Аполлодора – богатый источник всевозможных греческих мифов, однако нередко его версии противоречат изложениям Гесиода и Гомера. Аполлоний Родосский написал «Аргонавтику», откуда происходят почти все подробности великого путешествия Ясона в поисках Золотого руна. Древнеримские писатели Гигин и Овидий раскрашивают и развивают эту историю на свой лад, а путешественники и географы Павсаний и Страбон – на свой.

Герои же – впрочем, куда в большей мере, чем боги, нимфы или другие смертные, – живут в работах трех великих афинских трагиков – Еврипида, Эсхила и Софокла. Они украшают и видоизменяют мифы, что есть, то есть, однако им как драматургам интересна сценическая правда и фокус на персонажах, переживающих кризис.

Софоклов Фиванский цикл – источник наиболее распространенной версии трагической истории Эдипа и его семьи. Еврипид проникает к очагу и под кров Ясона, Тесея и Геракла и сосредоточивается на женщинах в их жизни. Эсхил исследует более поздние события – за пределами этого тома. В работах этих троих великих современников и соперников мне довелось изрядно покопаться.

Как и в «Мифе», я старался рассказывать истории, никак не толкуя их и не объясняя. У мифа навалом явных толкований, и, надеюсь, вы нередко вдруг откладывали книгу и брались размышлять о том, что же эти греки хотели сказать (или им казалось, что хотели), повествуя, как Хрисаор и Пегас выскочили из среза Медузиной шеи или как греки различали гарпий, птиц с острова Ареса и Стимфалийских птиц. Мифы – не кроссворды и не аллегории с каким-то единственным смыслом и одним возможным ответом. Судьба, необходимость, причина и вина перемешиваются в этих историях беспрестанно – как и у нас в жизни. Решать эти ребусы грекам было так же непросто, как и нам сейчас.

Есть такие, кому нравится думать, будто многие мифы – жемчужины, наросшие вокруг крупицы факта. В прошлом, даже в античности, мифографы то и дело пытались отыскать почти в любой мифической истории настоящую, историческую истину. Иногда это называют эвгемеризмом, или исторической теорией мифологии. Археология действительно подтверждает, что и Троя, и Микены существовали. Изображения бронзового века и минойская настенная живопись являют нам прыжки через быка и похожие на лабиринт конструкции, что допускает вероятность существования того самого Лабиринта. Кентавры и амазонки рассматриваются как греческое истолкование появления лошадей и верховых лучников с востока. Еще один хороший пример эвгемеризма: химера, побежденная Беллерофонтом, – это на самом деле пиратский корабль, хозяина которого звали Химарром; на носу у судна была голова льва, а корма украшена фигурой змея. Возможностей для таких вот толкований множество, навалом таких возможностей и для рассуждений метафизических и психологических.