И пели птицы... - Себастьян Фолкс

Стивен снова переполз через распростертое тело Уира. Осматривая темную глину в слабом свете головного фонаря, он чувствовал, что того и гляди расплачется. И вот, чуть слева от дыры, образовавшейся в пробитой стене, блеснуло желтое пятнышко. Стивен медленно потянулся к нему рукой.

Ему казалось, что сердце его молотит прямо по полу туннеля; пот пропитал одежду, заливал глаза. Открытая ладонь Стивена постепенно приближалась во мраке к птице. Пожалуйста, Боже, бормотал он, пожалуйста, пожалуйста… Когда от его пальцев до птицы осталось дюймов шесть, он всем телом метнулся к ней. Канарейка вспорхнула и пронеслась мимо Стивена, крылья мазнули его по руке. Он взвизгнул. Все его тело пробила судорога, ступни лягнули Уира по бедрам.

— Господи! Да что с вами! Вы же сами туннель обвалите.

Стивен лежал ничком, закрыв глаза, и тяжело дышал.

— Лежите тихо, — сказал Уир. — Ради бога, лежите тихо. Она рядом со мной.

Стивен и лежал, не шевелясь, не говоря ни слова. Не шевелился и Уир. Стивен слышал, как он тихо посвистывает, стараясь не то успокоить перепуганную пичугу, не то заманить ее в свою ладонь. Стивен смотрел в глухую стену. Тело Уира преграждало путь к свету.

Потом Уир резко дернулся.

— Поймал, — сказал он. — Она у меня в руке.

— Хорошо. Поползли. Вы впереди, я сзади.

— У меня только одна рука. Я не могу нести птицу.

— Тогда убейте ее. Это всего-навсего канарейка. Давайте. Мне нужно развернуться. Тело затекает. Пора выбираться наверх.

Наступило молчание. Уир лежал без движения. И наконец, сказал:

— Я не смогу убить ее. Не смогу.

Стивен ощутил странную тяжесть в желудке.

— Вы должны, — негромко произнес он. Во рту у него пересохло.

Снова молчание. Затем:

— Я не могу, Рейсфорд. Не могу. Это все лишь крошечная птаха. Она ничего плохого не сделала.

Стивен, стараясь держать себя в руках, потребовал:

— Ради всего святого, убейте ее. Просто стиснете в кулаке. Откусите ей голову. Все что угодно.

— Сделайте это сами.

— Нет! Слишком рискованно передавать ее мне. Она может вырваться.

Уир перевернулся на спину, протянул к Стивену левый кулак. Между большим и указательным пальцами торчала головка птицы.

— Вот, — сказал Уир. — Я буду держать ее, а вы достаньте нож и перережьте ей горло.

Глаза Уира впивались в лицо Стивена. Стивен сунул руку в карман, достал и раскрыл нож, приподнялся, потянулся к коленям Уира. Тот тоже напрягся, приподнимаясь, чтобы встретиться глазами со Стивеном, просунувшим голову между его голеней. Двое мужчин смотрели друг на друга поверх разделявшей их крошечной желтой головки. Стивен думал о шеренгах солдат, шедших под орудийный огонь; о криках, наполнявших сумеречный воздух Тьепваля. Уир твердо смотрел на него. Стивен вернул нож в карман, попытался сдержать слезы. Уир может выпустить птицу. Птица может коснуться его.

— Я возьму ее, — сказал он.

— Чтобы откапываться и ползти, нужны две руки, — сказал Уир.

— Знаю.

Он соорудил из носового платка люльку для канарейки — связал три уголка, оставив четвертый свободным.

— Так. Суньте птицу сюда, я ее увяжу.

Стиснув изо всех сил зубы, он протянул обе руки к Уиру, и тот выпустил птичку в носовой платок. Стивен дернулся всем телом, когда крылья забили по его ладоням. И тем не менее сумел непослушными пальцами подтянуть четвертый угол платка к трем другим и завязать его. А затем, взяв узелок в зубы, переполз через тело Уира.

Началось медленное возвращение, Стивен отталкивал осыпавшуюся землю к стенам туннеля, расширяя его там, где это было возможно. Уир полз, помогая себе левой рукой.

Продираясь сквозь тесную тьму, Стивен чувствовал, как болтается у него под подбородком пернатый груз. Временами птица билась, пытаясь вырваться, временами замирала от страха. А перед мысленным взором Стивена вставали то очертания ее расправленных крыльев, то беспокойно вертящаяся голова, то безжалостные черные глаза. Напрасно он пытался заслонить сознание от этих видений, думать о чем-то другом. Казалось, мозг его отгородился от всего, оставив себе лишь одну картину: ископаемые останки птицы, отпечаток птеродактиля в известняке, длинный жестокий клюв с доисторическим крюком на конце, раскрытый веер скелета, его ничтожная ширина и огромная длина и в особенности изнанка ломких крыльев с их жесткими перьями, одним концом омываемыми птичьей кровью, а вторым дельтообразно соединяющимися с другими, чтобы хлопать и бить его по лицу, пока неистовая тварь, обуянная праведным гневом, не выдерет ему огромным клювом глаза.

Маленькая свисавшая из его рта канарейка слабо подергивалась, выбившиеся из-под платка желтые перышки мягко шарили по щекам Стивена. А он, зажмурившись, продирался вперед. Он жаждал грязи, вони, грохота снарядных разрывов.

Следом за ним полз, выбиваясь из сил, Уир. Один раз он попросил Стивена остановиться, запихал сломанную руку под гимнастерку. И заорал от боли, когда на миг соприкоснулись два обломка кости.

Они добрались до лестницы, здесь можно было встать на ноги. Стивен разжал зубы, протянул узелок Уиру.

— Я поднимусь, пришлю вам в помощь двух ваших солдат. А пока подержите.

Уир кивнул. Стивен отметил, как он бледен. И вдруг Уир улыбнулся во весь рот, и глаза его опустели — этой-то его ухмылки пуще всего и боялся Эллис.

— Вы смельчак, Рейсфорд, — сказал он.

Стивен приподнял брови.

— Ждите здесь.

Он поднимался по лестнице шахты и чувствовал, как на душе становится все радостнее. А оказавшись наверху, в грязи, под желтоватым светом, под дождем, раскинул руки и всей грудью вдохнул запах хлорки, как будто тот был тончайшим из ароматов рю де Риволи.

У входа в туннель его ожидал нервничавший Эллис.

— А, Эллис. Распорядитесь, чтобы туда отрядили пару канавных крыс. Капитан Уир сломал руку.

— Где вы были, сэр?

— Да вот, видите, саперам помогал. Надо же демонстрировать им нашу добрую волю. Если попросите их по-хорошему, они вам даже землянку отроют.

— Я беспокоился за вас, сэр. Неужели нельзя было послать кого-то другого?

— Довольно, Эллис. Отправьте туда двух бойцов. А я пойду прогуляюсь. Приятный нынче денек, верно?

Где-то дальше по линии окопов звучал голос команд-сержант-майора Прайса, назначавшего солдат на работы по укреплению траншеи. Стивен улыбнулся. Когда поля Европы снова окажутся ненужными людям и сгинут в пламени творения, Прайс так и будет составлять списки и отдавать приказы.