Камень Дуччо - Стефани Стори

И все же он постепенно оправлялся от травм. Кое-как начал сидеть и принимать пищу и даже попросил Салаи подстричь его отросшую неряшливую бороду и волосы. Спустя две недели боль терзала израненное тело Леонардо уже не постоянно, а с перерывами, достаточно долгими для того, чтобы он мог встать с постели и доползти до стула, к портрету Лизы.

Он как раз сидел перед мольбертом с кистью в руке, когда вдруг услышал, как кто-то решительно распахнул дверь и вошел в переднюю. Он повернул голову и увидел в дверном проеме Лизу: она стояла, освещенная солнцем, в изумрудно-зеленом шелковом платье; легкий аромат жасмина ворвался вместе с ней в студию.

Салаи бросился к мольберту и быстро повернул его к стене.

– Все в порядке, я сам, – простонал Леонардо, пытаясь подняться и поздороваться с дамой. – Если донна хочет увидеть свой портрет, пожалуйста, я не против. – Поморщившись от боли, Леонардо прижал руку к больному боку.

Салаи и Лиза кинулись к нему на помощь, подхватили под руки.

– Портрет готов, да? – спросила Лиза, помогая Леонардо поудобнее устроиться на стуле.

– Нет.

– Ну тогда я подожду.

Салаи подложил подушку под спину Леонардо и пошел к выходу.

– Я оставлю вас на время. – Он был великодушен настолько, что даже притворил за собой дверь.

Лиза молча обошла студию, с любопытством рассматривая собранные здесь предметы. Легко пробежала пальцами по сверкающему металлу скальпеля, разглядела деревянную модель огромного подводного военного корабля, приводимого в движение двадцатью веслами, зашла в восьмигранный зеркальный короб Салаи и тут же вышла.

– Мне очень жаль, что вы потеряли отца, – наконец сказала она, листая его блокнот с чертежами и эскизами последней модели крыльев, чуть не стоивших Леонардо жизни. Он пытался представить, что она думает об этом его изобретении сейчас, после того как своими глазами видела его бесславный полет.

– Право, тут не о чем сожалеть. Я почти не знал его.

– Тот молодой человек в лоджии, сообщивший вам о его смерти, – он ведь брат ваш?

Лиза бережно закрыла блокнот.

– Он – первый законный сын сира Пьеро.

Лиза вздохнула, и Леонардо понял, о чем: она вспомнила ту их ночную встречу в пустом баптистерии.

– Мне очень жаль, – снова сказала она.

– Право, не о чем сожалеть. Я его почти не знал, – повторил Леонардо.

– Люди будут слетать с огромных высот, не причиняя себе вреда. Они достигнут неведомых небесных далей и в страхе умчатся прочь от низвергающихся языков пламени…

Леонардо почувствовал смущение. О чем это она? И почему в голове его, как на грех, в эти дни царили беспорядок и сумятица, словно он постоянно был пьян?

– Они услышат, как животные говорят с ними человеческим языком, – продолжала Лиза. – Их тела будут парить в воздухе, мгновенно переносясь в разные части света, но при этом оставаться на месте. Посреди кромешного мрака они узрят восхитительное великолепие. Что это?

– Что?

– Ну, то, что я сейчас описала. Что это?

– Ах, так вы пришли загадывать мне загадки?

Лиза кивнула.

– Ну-с. Дайте-ка подумать. – Леонардо с величайшей осторожностью медленно откинулся на стуле, стараясь не потревожить поврежденные ребра. – Говорите, люди узрят восхитительное великолепие и услышат, как с ними говорят животные?

– Да.

– И будут летать, не причиняя себе вреда…

– Точно так.

Леонардо сумел измыслить только один ответ:

– Это мечтания.

– Вам не мешало бы иногда предаваться мечтаниям, вместо того чтобы прыгать с гор, – усмехнулась Лиза.

Леонардо хихикнул, и боль мгновенно прострелила правый бок.

Она помогла ему поправить подушку за спиной, лицо ее стало серьезным.

– Вы ведь могли убиться. – Она положила свою руку на его. Прикосновение ее пальцев к его голой коже теплыми волнами начало распространяться по его телу – так псалом плывет под сводами собора.

– Я не смог полететь.

– Я видела.

– И никогда не смогу.

Лиза опустилась на колени перед ним.

– Знаю.

Забыв о боли, Леонардо порывисто наклонился к ней.

– Спасибо. Вы спасли меня.

– Спасибо. Вы увидели меня, – в тон ему ответила Лиза. И вздохнула. – Я больше не смогу прийти к вам. Я жена, я мать, и я дорожу этими своими званиями.

– Я знаю. – Он хотел бы молить ее убежать с ним. Он повез бы ее на далекий Восток, или в Рим, или во Францию. – Некоторые вещи и правда невозможны.

Их глаза встретились. Погружаться в колодцы ее зрачков – все равно что лететь вниз головой в бездонную пещеру. Она вдруг взяла в руки его лицо, притянула к себе и прижала свои губы к его. Леонардо не мог ни о чем думать, только наслаждался мятным вкусом ее губ, слышал тихий стон, вдыхал жасминовый аромат ее волос. В этот момент он стал всем и ничем одновременно. Он был вне мира, за его пределами. Он больше не принадлежал себе; он целиком принадлежал ей, а она – ему.

Лиза отстранилась первой. Его губы неохотно отпустили ее. Он помедлил и открыл глаза, когда она уже стояла возле него, расправив плечи, как корабль, восстановивший равновесие после шторма.

– Arrivеderci, – прошептала она и пошла к двери.

Может, хорошо, что он весь изранен. Не то бросился бы за ней вслед.

У двери Лиза остановилась. Положила ладонь на ручку и в последний раз оглянулась. Печаль сошла с ее лица, уступив место легкому подобию улыбки – скорее, даже намеку на нее. Кончики губ лукаво приподнялись, в глазах загорелись искорки счастья. В этих глазах, в ее лице он увидел отсвет внезапной вспышки их страсти. Отныне это их секрет. Она навечно сохранит его в тайниках души и в моменты воспоминаний будет снова принадлежать ему. Он ждал, что приподнятые уголки губ вот-вот расцветут на ее лице, но нет, этой полуулыбке не суждено было перерасти в нечто большее. Все с тем же намеком на насмешливую улыбку на губах Лиза повернулась и ушла.