Элеанор Олифант в полном порядке - Гейл Ханимен

Я возвращаюсь на работу! От сна меня пробудило бодрое кукареканье. Этот победоносный утренний клич прозвучал из крошечного динамика благодаря энергии пальчиковых батареек и был вызван к жизни тем обстоятельством, что накануне вечером я поставила будильник, а вовсе не – как это происходит с нашими пернатыми друзьями – повышенным уровнем тестостерона и солнечным светом. Можно было с уверенностью сказать, что на данный момент моя спальня представляет собой зону, свободную от тестостерона и солнечного света. Но зима пройдет, Элеанор, напомнила я себе. Глен грела мои ноги, развалившись поверх одеяла, и изо всех сил старалась игнорировать будильник.

Взволнованная перспективами грядущего дня, я надела новую белую блузку, черную юбку, черные колготки и ботильоны, которые когда-то купила для концерта, на который мне не стоило ходить. Я выглядела элегантно, практично, нормально. Да, я действительно возвращалась на работу.

Много лет назад очередные приемные родители взяли меня вместе со своими собственными детьми в поход по магазинам в преддверии нового учебного года. Нам троим разрешили выбрать себе обувь и портфели и экипировали нас новенькой школьной формой (хотя прошлогодние юбка и пиджак еще вполне на меня налезали). И, что было прекраснее всего, апогей нашего путешествия произошел в магазине канцтоваров, который нам отдали на разграбление. Нам позволили купить даже самые малопонятные принадлежности (угольники, кнопки в виде бабочек, скоросшиватели – для чего они были предназначены?). Потом все эти трофеи поместились в большой, красивый пенал, принадлежавший мне и только мне. Я не пользуюсь духами, предпочитая пахнуть мылом и своим естественным ароматом, но если бы можно было найти духи с запахом свежих карандашных опилок и нового ластика, я с удовольствием носила бы такой парфюм каждый день.

Я съела завтрак (каша со сливой, как обычно) и вышла как раз вовремя, чтобы успеть на автобус. Глен все еще спала, только переместилась под одеяло на освобожденное мной теплое местечко. Я оставила ей немного воды и большую миску корма, сомневаясь при этом, что она вообще заметит мое отсутствие до тех пор, пока вечером не услышит скрежет ключа в замке. В этом отношении (в отличие от многих остальных) она была очень беспечна.

Путь к автобусной остановке оказался интереснее, чем мне помнилось, вероятно, потому, что после столь долгого отсутствия я смотрела на все свежим взглядом. Вокруг было чрезвычайно много мусора и ни одной урны. Эти два обстоятельства наверняка были связаны. Мой район отличался агрессивными серыми тонами, но даже здесь зелень боролась за существование: то там, то тут виднелся мох на стенах, чахлая трава в водостоках и редкие одинокие деревья. Я всегда жила в городах, но интуитивно испытывала настоятельную потребность в растительности.

Подходя к перекрестку, где мне нужно было сворачивать на автобусную остановку, я застыла как вкопанная, привлеченная едва уловимым движением, хорошо рассчитанным броском чего-то рыже-коричневого. Я втянула носом воздух, почувствовав в легких предрассветный холод. В оранжевом сиянии уличных фонарей стояла лиса и пила кофе. Нет-нет, она не держала его в лапках – как было убедительно доказано, я не сумасшедшая, – но лакала из бумажного стаканчика «Старбакс», погрузив в него свою мордочку. Почувствовав на себе мой взгляд, лиса подняла голову и самоуверенно посмотрела мне в глаза, будто говоря: «Ну и что? Подумаешь, утренний кофе!» – после чего вернулась к своему занятию. Возможно, вчера она гуляла у мусорных контейнеров допоздна, и теперь, этим мрачным холодным утром, ей было сложно прийти в себя. Я громко рассмеялась и пошла дальше.

Пока я была на больничном, Боб приглашал в любое время заглядывать в офис или звонить ему. На прошлой неделе, за несколько дней до окончания отпуска по болезни, я все еще не могла решить, продлевать ли его или же в понедельник выйти на работу. Так что я позвонила Бобу, не желая являться лично, чтобы не нарываться на назойливые вопросы коллег, надлежащим образом к ним не подготовившись.

– Элеанор! – воскликнул он. – Рад вас слышать! Как ваши дела?

– Спасибо за цветы, – сказала я, – я в поряд… то есть, благодарю вас, Боб, мне уже гораздо лучше. Мне было нелегко, но я иду на поправку.

– Отлично! Чудесные новости! А знаете ли вы, когда, эхм, вас можно ждать обратно? – я услышала, что он тяжело вздохнул, разнервничавшись от собственных слов. – Нет-нет, не торопитесь… ни в коем случае. Я вас не подгоняю, сидите дома, сколько потребуется. Выйдете, когда будете полностью готовы.

– Боб, вы разве не хотите, чтобы я вернулась? – спросила я, осмеливаясь пошутить.

Он фыркнул.

– Да без вас, Элеанор, здесь все разваливается! Боже праведный, Билли ни малейшего понятия не имеет, как составить счет, что же касается Дженни, то…