Стекло и дерево - Сергей Буянов

Все-таки неплох межгород, как средство общения. Есть и почта, но долго. Суперскоростная электронная почта: во-первых, не всем доступна, а во вторых, письмо уже пришло, но адресат не знает – когда ещё прочтёт? А вот межгород – если надо перебьёт любую пустую болтовню, и вежливая телефонистка пригласит к разговору, действительно важному и необходимому. Так и произошло сейчас. Требовательный гудок прекратил пустую трепотень Люськи, и на связи появилась Карина Львовна.

– Здравствуй, Лина!

– Здравствуй, мама!

– Как там у, нас дела?

Далее по схеме: бабушка приехала, все нормально, со здоровьем прекрасно, Ивановы звонили, живём все дружно, не ссоримся, всё замечательно – скоро приедет мама, осталось всего несколько дней. Только вот потом схема изменилась: Карине Львовне придётся поработать в столице около месяца, может быть больше, может меньше. Плюс-минус десять дней, а пока она хочет, чтобы Эвелина сходила на кафедру и забрала на всякий случай все бумаги Липутиной домой, Кудрина, то бишь Иванова, поможет.

Самое главное поручение Карина Львовна отдала – все важные дела наполовину сделаны. Карина Львовна попрощалась. Нет, с бабушкой она поговорит позже, по приезду.

– До свидания, будьте все счастливы! – Карина Львовна опустила трубку.

Какая умница – господин Полянский! Как всё правильно обдумал и организовал. Осталось работать по плану: Карина Львовна закрутилась, как белка в колесе. И было за что! Грозились лишить её всех званий и степеней. А формулировочку придумали: За недостаточностью научной значимости! Прямо, как улик! Какая глупость – научная значимость или есть, или нет! Вот так и бывает, когда непрофессионалы начинают лезть не в своё дело! Липутина. прекрасно осознавала, что её работы и гроша-то ломаного не стоят. А кто написал, действительно, что-то стоящее?

– Да как это кто? – нараспев произнёс Евгений Львович. – Да ваши же ученики, Карина Львовна! От жизни отстаёте, дорогая! Ведь ваш Иванов положил начало целой науке – медицине!

– А что, медицины до него не существовало? – не хотела признавать открытие Липутина.

– Как науки – нет! Дорогая Карина Львовна! Да какая это наука, если каждый, извините, амбициозный балбес гнёт свою линию, а доказать его неправоту попросту невозможно?!

– Как это?

– Да вот так! Он, или извините она, сошлётся на монографию такого же балбеса и вот вам, пожалуйста – готово научное обоснование!

– А теперь что? – не понимала Карина Львовна. Ей казалась затея с математическим моделированием медицины сущей чепухой.

– А вот что, – терпеливо втолковывал Полянский, – теперь у медицины есть научная база! Пусть нам какой-нибудь придурок станет объяснять, что наш родственник, не приведи Господь, конечно, скончался по науке, пусть! Пусть он достанет нам свои выкладки, ссылки на научные труды, такого же идиота. А мы – что? Мы ему докажем, как дважды два, что все его выборки недостоверны и мало того – практически не могут стать таковыми! Если А не равно В, хоть десять раз С равно – чему угодно! В итоге, А не равно В, не равно С!

Похоже, Евгений Львович прекрасно уяснил суть совместной докторской работы.

Карина Львовна зачарованно посмотрела на собеседника, поражаясь мощи его интеллекта. Это ведь надо! Человек понятия не имеет о высшей математике – не, может отличить дифференциал от интеграла, а ухватил самую суть! Липутина всё понимала, но из какой-то непонятной упрямости не хотела признать значимость работы Иванова. Мало того, собиралась отказаться от своего научного руководства, даже сгоряча написала кое-какие бумаги, подтверждающие это. Мол, независимый кандидат наук, сам по себе, придумал заведомо провальную гипотезу, а она-де тут ни при чём. Верно говорят:

«Одна голова хорошо»… Только бы Эвелина вовремя забрала исходящую документацию! Ничего, Иванова в лепёшку расшибётся, а поможет.

А помимо Ивановых, обоих подтвержденных, кстати, у Карины Львовны есть другие ученики, вот на что надо давить! Пусть её работы, мягко говоря, не совсем соответствуют мировому уровню, но зато «школа» какая!!! Чем она не профессор?

Перспектива самая радужная, этак можно и должность получить, и звание! А при звании и речи быть не может о сомнительности степени.