Bella Германия - Даниэль Шпек

Моя дорогая Джульетта,

Твое решение делает тебе честь. Разумеется, в сложившихся обстоятельствах ты должна быть с мужем. Бросить его в беде было бы непростительно. Романтическая любовь – не все, здесь ты права. Равно как и плотская. Только товарищеская любовь побеждает все. И она означает поддержку в трудные времена.

То же касается нас с тобой. Я ждал тебя восемнадцать лет, буду ждать и дальше. Это не более чем испытание, потому что мы с тобой – две половины одного целого.

С любовью, твой Винсент

8 мая 1972 года они смотрели по телевизору открытие Олимпийской линии метро. Энцо надел свой лучший и единственный костюм. Он странно выглядел в нем, сидя на диване, но никто не осмеливался пошутить на этот счет.

Бургомистр Ханс-Йохен Фогель держал речь. Репортер брал интервью у строительного руководства. Диктор говорил о тяжелых ночных сменах, неразорвавшихся снарядах времен Второй мировой, о пяти погибших рабочих и завершении строительства в рекордные сроки.

Он говорил об Олимпиаде, гостях со всего мира и новой, открытой миру Германии. Но ни словом не помянул безымянных кротов с юга, обеспечивших этот праздник.

Джульетта еще встречалась с Винсентом – иначе она не смогла бы. Но свидания раз от раза проходили все тяжелее. Энцо лежал дома, Джованни был в лавке. Когда он уезжал в Италию, Джульетте приходилось его подменять. Джованни оплатил сестре водительские права, чтобы возить Энцо на лечебную гимнастику.

Винсент ждал.

Джульетта держалась, но со временем стала чувствовать, что стойкость изменяет ей.

– Тебе надо шить, – посоветовал Винсент. – Доставь себе хотя бы эту радость.

– Я шью, – отвечала она, – не беспокойся.

На самом деле платьев она давно не шила. Иногда оказывала землякам услуги по мелочи: подшить брюки, подрубить низ юбки или обработать швы. Не особый труд и какой-никакой приработок.

Женщины в их роду всегда работали. Джульетта могла бы вспомнить свою бабушку, которая ночами выходила с рыбаками в море. Или мать, которая на Салине обрабатывала поля вместе с отцом, а в Милане подрядилась полоскать в канале белье за пару сотен лир. А dolce far niente^[122] – выдумка для немецких туристов.

В целом это было время, когда менялись стили. Эпоха хиппи осталась в прошлом. Силуэты становились прямее и строже, цветы все чаще уступали место строгой клетке. Революция миновала стадию детской невинности, и борьба стала жестче, противостояния бескомпромиссней. В воздухе запахло черной меланхолией. Напалм во Вьетнаме, бомбы в американских казармах, полицейские патрули на ночных улицах. В новостных сводках все чаще мелькало слово «террорист». В июне на обложке журнала «Бильд» появилась фотография поверженного полицейским голого мужчины. «Нагой террорист больше не опасен», – гласила подпись. Баадер, Майнс и Распе^[123] были арестованы.

– Вы видели его тачку? – кричал Винченцо, приклеившийся к экрану телевизора. – Там, в гараже, где была стрельба?

Изрешеченная пулями машина Баадера была «ИЗО-ривольтой». Угнанная, конечно. Как видно, преступник питал слабость к шикарным автомобилям, даром что коммунист. Джульетта едва не потеряла сознание. Она пыталась угадать цвет машины в черно-белом изображении, и с облегчением поняла, что та не серебристо-серая, как у Винсента, а белая. Невероятно, их ведь всего-то выпустили семьсот девяносто два экземпляра! И вот одну из этих машин водил самый дорогой для Джульетты человек, а другую – террорист номер один в Германии.

У Энцо были сломаны кости, но не дух. Самым невыносимым для него в этой ситуации стала невозможность кормить семью. Энцо боролся. Превозмогая боль, делал лечебную гимнастику. Каждое утро он поднимался в половине седьмого, завтракал с Джульеттой и Винченцо и вместе с ними выходил из дома. Винченцо, оседлав свой «мофа»^[124], уезжал в школу, а они с Джульеттой отправлялись в лавку к Джованни. Энцо проделывал тот же путь, что и она, только на костылях. И у Джованни для него всегда находилось дело, пусть даже не приносившее прямого дохода. Главное не сидеть сложа руки.

26 августа 1972 года Энцо впервые вышел из дома без костылей, в сопровождении Джульетты и Винченцо. В этот день тайный роман Джульетты с Винсентом чуть было не открылся.