Bella Германия - Даниэль Шпек

Таня поправила покрывало на постели и подняла чемоданчик. Заглянувшая к ним Розария с одного взгляда поняла, что происходит.

– Таня, подожди. Ты не хочешь становиться сицилийской домохозяйкой, но этого вовсе и не нужно. Я тоже хочу, чтобы все было иначе…

Таня было направилась к двери, но Винченцо схватил ее за рукав:

– Подожди же… Ведь у нас с тобой была цель, разве нет? Как мы собираемся переустроить общество, если не можем измениться сами?

– Я уже изменилась, Винченцо. А здесь ничего не поменяется и за сотню лет. И потом, признайся, о переустройстве общества ты думаешь в последнюю очередь.

– Они арестуют тебя на границе.

Он попытался отобрать у нее чемодан, но Таня ему этого не позволила.

– Я вышла на связь с товарищами из Неаполя. Мне сделают новый паспорт.

– Так ты давно это спланировала?

– Оставь меня в покое.

Винченцо загородил дверной проем. Завязалась борьба, которую остановило только вмешательство Розарии. Тяжело дыша, Винченцо с Таней стояли друг против друга, и он наконец осознал, что все и в самом деле кончено.

– Я отвезу тебя в гавань, – сдавленно сказал он.

– При таком ветре судно могут не выпустить, – заметила Розария.

Но перспектива застрять на проклятом острове лишь прибавила Тане решимости.

Прощание вышло коротким. Розария плакала. Ее мать сказала, что все к лучшему и она, мол, с самого начала знала, чем кончится. Винченцо сорвал с ИЗО брезент, который тут же унесло ветром – через забор и улицу, в сторону моря. Никто не побежал за ним.

Он все еще надеялся переубедить Таню в дороге.

– В тебе живут два человека, – сказала она, уже сидя в машине. – И ни один из них не может взять верх над другим. Ты обречен разрываться между двумя странами, двумя женщинами… А я так не могу.

– Я тоже.

– Но ты научишься.

В гавани через парапет каменной набережной швыряло клочья белой пены. Ни корабля, ни парома не было видно.

– Алискаф еще в Липари, – сообщил начальник гавани, прикрывая мясистое лицо краем плаща. – Если ветер стихнет, он отчалит. Если нет… – Он пожал плечами.

Сбившиеся в кучку пассажиры хранили стоическое спокойствие. Солнце уже скрылось за громадой Монте-Фосса. Становилось холодно. Винченцо и Таня зашли в бар выпить кофе. Оба молчали. Люди выходили и заходили, от двери тянуло сквозняком.

За тяжелыми тучами скрылись последние лучи солнца, но алискаф так и не появился. На пристани зажглись фонари. Море все штормило – и ни капли дождя. Ожидающие парома пассажиры теснились в баре. Этот горький кофе, вечно замерзшие ноги, запотевшие окна и тоскливые лица – как Таня устала от всего этого.

– Он уже вышел.

– Не выйдет он никуда, я тебе говорю…

Волнение Тани – и последняя искра надежды в глазах Винченцо, что еще не поздно все вернуть.

Они пошли к машине, припаркованной рядом с причалом. Ветер поутих, но море все еще волновалось. Винченцо завел мотор и включил отопление. Сразу же запотели окна. Таня протерла стекло, чтобы видеть, когда подойдет судно. Мотор гудел – приглушенный мерный бас на фоне прибоя.

Винченцо высматривал в ее глазах искру неуверенности, сомнения. Невозможно было представить, что они никогда больше не увидятся.

– Ты будешь писать мне?

– Разумеется.

– Ты нужна мне.

– Оставь, пожалуйста.

Ей хотелось плакать, она никогда не видела Винченцо в таком отчаянии. Он умолял ее, привлек к себе, прижал… Искал ее губы. Таня сначала уворачивалась, потом поцеловала его. Расстегнула ему штаны. Села сверху…

Это была их последняя вспышка.

А потом подошел алискаф. Он приплясывал у причала, волны швыряли судно из стороны в сторону, пока Таня поднималась по шаткому трапу. Двое матросов протянули ей руки и втащили внутрь. Дверь захлопнулась.

Отдали швартовы, а Винченцо все стоял на причале. Он долго еще следил, как огни судна, дрожа, растворяются в ночи.

И только когда они исчезли, с неба хлынуло.