Пока еще здесь - Лара Вапняр

– Водки? – предложил Вадик.

– Да!

– Ничего, если в кофейную кружку? Я продал все бокалы и рюмки.

– Кофейная кружка водки будет очень даже кстати, – сказал Боб. – Со льдом, пожалуйста.

Вадик протянул ему кружку с надписью “Бойфренд № 1”. Он не мог вспомнить, чей это подарок, Рэйчел II, Софии или Эбби. Щедро плеснул и себе, в кружку с изображением Эмпайр-Стейт-билдинг.

Они уселись на ковер и молча отпили пару глотков.

Боб подцепил на вилку пельмень и откусил половину.

Оба явно мучились, не зная, о чем заговорить.

– Ты уже подыскал квартиру в Сингапуре? – спросил Боб.

– Компания сама что-то подобрала.

Через неделю после переезда в Сингапур Вадику стукнет сорок. Он будет праздновать в полном одиночестве. Черт, вот тоска. Надо срочно сменить тему.

– А как там все движется с девочкой?

– С Настей? Занимаемся иммиграционными документами. У меня хорошие связи по этой части, так что, думаю, все пройдет гладко. Особенно, если сравнивать с российским бюрократическим адом. Регина едет туда через неделю, и если все будет в порядке, думаю, через пару месяцев перевезем Настю сюда.

– Здорово! – сказал Вадик. – Ты рад?

Боб поболтал кубики льда в кружке и посмотрел Вадику прямо в глаза.

– Если честно, я в ужасе, приятель. Своего-то ребенка воспитать непросто. А ребенка из приюта…

– Регина говорила, ты всю дорогу был большим молодцом.

– Ну, надо было держать марку ради нее.

– Но ты все же уверен, что вы правильно поступили с усыновлением?

Вадик вспомнил, как Регина говорила, что Боб был большим сторонником “правильных поступков”.

– Правильно поступили? – переспросил Боб. – Думаешь, для каждой ситуации есть свой правильный поступок? Я вот совсем не уверен. Но эта девочка, Вадик! Мне так ее жаль. И мне кажется, Регина по-настоящему этого хочет.

– Все будет хорошо, Боб. Прямо вот чувствую, что так и будет, – сказал Вадик, и они чокнулись кружками.

Уязвимый, всерьез напуганный Боб – с такой стороны Вадику его знать не доводилось. Они могли бы стать ближе. Вадика кольнуло сожаление, но тут раздался звонок в дверь.

Вадик пошел открывать Регине с Викой.

– Вадик! – воскликнула Вика. – Ты погляди, как похудел!

Они не виделись несколько месяцев. Вика понимала, что сейчас важно не усугублять дел с Сергеем.

– Правда, – подтвердила Регина. – Будем надеяться, они тебя откормят в Сингапуре.

Вадик принес еще две кружки: на одной джазмен откинулся назад со своим саксофоном, на другой просто надпись “МоМа”. Разлил водку и протянул кружки Регине и Вике.

– У тебя же день рождения вот-вот? – спросила Регина.

– Ага. Буду уже в Сингапуре.

– Мы устроим тебе виртуальную вечеринку! – заявила Вика. – Пойдем все в ресторан, а ты будешь с нами по скайпу.

Отлично, буду как призрак, подумал Вадик. К счастью, Вика уже отвлеклась.

– А что там? – спросила она, показывая на здоровый пластиковый контейнер в углу.

– Всякая ерунда, которую не удалось продать. Можете забрать, если что-то нужно.

Вадик подтащил контейнер поближе и водрузил его на ковер, рядом с едой.

– А это что? – спросил Боб про торчащую деревянную ручку.

– Моя первая теннисная ракетка, – ответил Вадик.

– Не может быть!

Боб достал ракетку и долго ее изучал.

– У моего отца была точно такая же. Я видел ее среди его вещей.

Он бережно погладил шершавую поверхность.

Регина наклонилась к Бобу и поцеловала его в щеку.

– Возьми ее, милый. Это будет хороший подарок на память.

– Можно? – спросил Боб.

– Конечно, – ответил Вадик.

– Спасибо, Вадик, – сказал Боб и положил ракетку на колени.

– А я заберу эти симпатичные тарелки, и кастрюлю, и – что это, ваза? – выбирала Вика.

– На здоровье.

Когда приехал Сергей, все уже копались в Вадиковых вещах, смеялись и были слегка навеселе.

– Пьете и мародерствуете, а? – заметил Сергей. – Я в доле!

Вадик выдал ему кружку с уорхоловской Мэрилин.

– Ой, – сказала Сергей, показывая на ракетку. – Это не твоя ли первая ракетка?

– Да? Я подумал, Вадик шутит, – удивился Боб.

Вадик взял ракетку и провел рукой по шероховатой раме. Он купил ее через пару недель после приезда в Америку. Вика объяснила ему, что средний класс здесь обожает играть в теннис, и если он хочет вписаться в местную жизнь, надо обязательно научиться. Сергей предложил ему позаниматься. “Ракетки тут дороги, купи лучше на eBay”, – посоветовала Вика. Вадик понятия не имел, как должна выглядеть теннисная ракетка. Он купил эту из-за дешевизны. Она стоила всего двадцать долларов.

– Ой, да, я помню, – сказал Вика. – Он притащил ее на корт на Стейтен-Айленд, чтобы Сергей его поучил. И вот мы все там, готовы начинать, и тут Вадик с этой монстрилой! Он взаправду собирался ей играть! – Вика так хохотала, что чуть не расплескала свою водку.

– Точно, – согласился Сергей. – Помню. А как насчет того первого захода с лыжами?

Да-да, очень смешно, подумал Вадик.

Горные лыжи – это второе, что, по-видимому, обожали американцы среднего класса. Вадик думал, что умеет кататься, потому что с детства мастерски бегал на лыжах и мог съехать с самой крутой горки. Так что в один прекрасный день он просто отправился на Шони-маунтин (это было дешевле и ближе всего), предъявил купон на пятидесятипроцентную скидку, заплатил за вечерний подъемник, надел взятые напрокат ботинки, прикрепил к взятым напрокат лыжам и поднялся на самую вершину. Это потрясающе, подумал он, озирая розовые закатные облака. Через пару секунд его ждало довольно неприятное открытие, что он понятия не имеет, как притормаживать или управлять движением. Он со свистом летел вниз, набирая устрашающие скорости, уверенный, что сейчас погибнет, в полном ужасе оттого, что смерть будет такой нелепой и стыдной. К счастью, он врезался в сноубордиста и умудрился грохнуться на лед, почти не переломав костей. Но запястье все же сломал. Пришлось бросить лыжи и спускаться пешком. Так он и ковылял весь спуск в своих ботинках, подвывая от боли, как раненый волк.

– Адаптация – трудоемкий неспешный процесс, – наставлял его Сергей по дороге в больницу. – Если пытаться встроиться поскорее, все заканчивается переломанными костями.

А теперь Сергей смеется над его промашками. Может себе позволить. Он нынче человек, который наконец добился своего.