Грязь кладбищенская - Мартин О Кайнь

– Старый Учитель, бедняга, с ума сходил из-за Учительницы. Разве ты не слышал, какая у него была манера – все время выглядывать в окно, когда он писал письма для Катрины!..

– Не довела она его до добра, эта самая Учительница, что ж он не мог бумагу для доля человеку заполнить как следует!..

– А я всегда получал восемь шиллингов. Рыжий Полицейский за меня все сделал…

– Так ведь и причина была важная: он валял твою дочку по крапивным пустошам Баледонахи…

– А меня вот вовсе лишили доля. Кто-то написал на меня, что у меня деньги лежат в банке…

– Благослови тебя Бог, сынок, некоторые завидуют, если у соседей хоть что-то становится лучше. Взять хотя бы сына Нель Падинь, который получал доль целый год – за то, что его земля оценивалась меньше чем в два фунта, а Катрина лишила его пособия…

– Он его не заслужил! Не заслужил он его! У него были деньги в банке, а он вдобавок постоянно получал пятнадцать шиллингов доля! То-то было радости заразе!..

– Клянусь душой, как говорится, вот у меня-то доль было большое…

– У тебя-то доль большое было, еще бы, Придорожник…

– Тебе же с любого шторма выгода, Придорожник. Любая заблудшая овечка – твоя…

– Все мелкие деревяшки, что сносило к берегу в Среднюю гавань, – твои…

– И бродячие водоросли…

– И торф…

– И крепления для крыши…

– И все, что валялось вокруг графского дома, непременно оказывалось у тебя…

– Разве не у тебя нашли деревянную ногу того черномазенького, который служил у графа? Я видал, как в ее бедре у тебя вывелся цыпленок, а из ступни ты сделал колпак для дымовой трубы Катрины…

– Даже Сестра Священника, которая всюду расхаживает в этих своих брюках и насвистывает, – и та оказалась у твоего сына…

– Ой, слышите, как Портной похваляется? А белый полотняный пиджак из домотканины мне сшил такой, что в нем можно автобус потерять…

– И штаны для Джека Мужика сшил такие, что ничьи ноги на свете туда просунуть невозможно, разве что ноги Томаса Внутряха…

– Бог накажет нас…

– Дьявол побери твою душу, голубушка, уж мои-то ноги туда проходят гладко, как по маслу…

– А вы будто не знали, что может получиться, если заказывать одежду у Портного из подлого рода Одноухих. Он ведь меня и зарезал!..

– Уж кто бы говорил, Плотничек с Паршивого Поля! Да разве Нору Шонинь не было видно всему свету в том гробу, что ты ей сколотил…

– Да она была первым человеком из грязноногого племени, которого вообще хоронили в гробу…

– Лучше б ей было остаться совсем без гроба, Катрина. Гроб-то весь был в щелях, как всякая печная труба, какую делал Придорожник…

– Да какие же трубы мне вам делать, коли вы мне не платите?..

– Я тебе заплатила…

– Конечно, ты-то мне заплатила, как говорится, но на каждого такого находятся четверо, какие не платят…

– И я тебе заплатил, жулик! Но от той трубы, что ты мне сделал, больше вреда, чем пользы…

– Ты-то мне заплатил, как говорится, только вот был в деревне еще один дом, где я делал трубу незадолго до этого, и оттуда с тех самых пор от моих денег ни ответа ни привета.

– Так почему ты мне так халтурно сложил трубу, жулик?..

– Ну я же сказал тебе сделать щетку для трубы…

– А я и сделал. И шуровал в этой трубе сверху и донизу. Только ты все равно схалтурил…

– Но я же не знал, как говорится, кто мне заплатит, а кто не заплатит. Вот пришла ко мне женщина из деревни. “К нам пожалует священник, – говорит она, – а труба всегда чадит при восточном ветре. Если подует восточный ветер в тот день, когда явится священник, мне же стыдно будет. У Нель-то труба при любом ветре тянет”. “Сделаю я тебе, чтоб она не чадила при восточном ветре, как говорится”, – сказал я. Переложил трубу сверху. “Теперь сама увидишь, – говорю. – Не будет она больше чадить при восточном ветре, как говорится. Я с тебя дорого не возьму, потому как ты мне соседка и все такое, как говорится. Фунт и пять шиллингов”. “Бог даст, в следующий ярмарочный день получишь”, – говорит она. Подошел ярмарочный день, но я не получил свои фунт и пять шиллингов. И ни черта больше я про свои деньги от Катрины не слыхал…

– Вот об этом я тебе и говорила, Доти, что Катрина никогда и ни за что не платила! Оныст!

– А с чего бы мне платить этому жулику Придорожнику за то, что он приладил несколько дощечек поверх трубы, чтоб намекнуть ветру, куда дуть! Хоть ветер был с запада, в доме и не продохнуть было в тот день, когда приехал священник. Раньше-то при западном ветре и ребенка могло снести от очага. А когда Придорожник закончил работу, при любом ветре, кроме восточного, едва вытягивало клуб дыма. Я обязалась ему заплатить, если труба будет тянуть при любом ветре, как у Нель. Но он к трубе больше не прикасался. Это Нель, зараза, дала ему на лапу…

– Ты права, Катрина. Придорожник может взять на лапу.

– И любой, кто крал мои водоросли.

– Правду сказать, Катрина, тут не Придорожник виноват, как бы он ни был плох, с этой твоей трубой, а Нель, которая взяла у священника “Книгу святого Иоанна”, чтоб свою трубу наладить…

– И напустила дым на Катрину, сговорившись с Брианом Старшим…

– Ой! Ой! Я лопну! Я лопну!