Поколение свиней - Хантер С. Томпсон

— Похоже, что эти ребята в шортах делают то же самое, что делали ребята в брюках на Уолл-Стрит.

Обозреватель «Denver Post» Бадди Мартин, 18 апреля 1987 года

Бывают такие недели, которыми могут наслаждаться только тупые упертые безумцы вроде Джонатана Уинтерса[86], и последняя неделя выдалась как раз такой. В заголовках новостей оказалось много известных имен (почти все — в плохих), и полная луна висела в небесах. На закате в пятницу баньши прокричал по такой горе трупов, что морги не смогли ее переварить, а тюрьмы заполнялись, как дешевые отели в Калькутте.

Когда Уинтерс оказался в подобной ситуации в «Незабвенной»[87], он сначала лил слезы жадности и разочарования, потом поднял лицо вверх и стал молить Небеса о помощи… «Должен быть способ, — стонал он, — отправить эти трупы в космос».

Начало недели было тихим, не считая активных разоблачений Джона Хинкли, который, оказывается, переписывался с самыми ужасными и безумными убийцами всех времен и народов, включая Теда Банди и Чарльза Мэнсона… Психиатр Хинкли совсем было хотел отправить его на Пасху домой, но визит оказался сорван бурей протестов, исходящих от секретных служб.

Президент поехал в Санта-Барбару и радостно играл там с первоклашками и прочими своими братьями по разуму, но общественность совершенно не одобрила идею освободить Хинкли и пустить того в аэропорт с кошельком, набитым стодолларовыми банкнотами и фотографиями Банди и Мэнсона.

Воздушное путешествие и так — настоящий кошмар для каждого, кто не может позволить себе нанять собственный «Лирджет», и шансы не добраться пункта назначения на коммерческих авиалиниях (особенно в пятницу вечером) становятся все выше и выше.

Даже 22-минутный местный перелет может забросить вас черт-те куда: грозовое облако — и вы три часа сидите на взлетной полосе, жара хуже, чем в сауне, а потом вас арестуют охранники Федерального управления авиации за то, что вы попытались закурить, или поинтересовались, почему ваш багаж улетел в Ки-Уэст, или даже беспомощно зарыдали в манере, которая напрягла стюардессу, потому что напомнила ей симптомы «эмоционального истощения», из-за которого вы можете воткнуть напильник пилоту в голову и начать балаболить на арабском…

Эти кошмары совершенно реальны, и последнее, чего вам не хватает в этом классическом наборе опасностей, — того, что мелкий очкарик, сидящий с вами локоть к локтю в центральном ряду — это Джон Хинкли, парень, который стрелял в президента, а теперь несет ахинею и растерянно бормочет, что надо позвонить Теду и Чарли.

В пятницу Хинкли не попал в заголовки; он сидел, накачанный торазином, весь в черных ремнях, стальных «молниях» и кольцах в каком-то подвале, без окон, без телефона и черновик сочинения на тему «Как я провел пасхальные каникулы» пестрел большими красными штампами «Запрещено».

Никому его писанина уже не было интересна. К тому времени огромный телеглаз национальных новостей повернулся в другом направлении. Затишье закончилось, и к ночи пятницы масло лилось в огонь от побережья до побережья…

Стаи огромных крыс вырвались из-под поленниц и принялись жрать человеческую плоть в близлежащих весьма фешенебельных районах — от мрачных каньонов Уолл-Стрит до мэрии в Атланте — а потом двинулись на запад сквозь временные зоны к штаб-квартире Гэри Харта в Денвере, к кормушкам с куриным мясом вдоль Кэмелбек-Роуд в Фениксе.

Великая пятница стала одним из тех жестоких, ломающих жизни дней, когда люди, которые по выходным обычно идут кататься на лыжах или играть в теннис, обнаруживают, что грубые незнакомцы ведут их по коридорам их собственных офисов, толкают в прихожих их собственных квартир, сковывают за спиной руки наручниками из хромированной стали — а в карманах нет даже десятицентовика, чтобы позвонить адвокату по платному телефону из «обезьянника», забитого татуированными мужиками, на головах которых запеклась кровь.

Вот что происходило на этой неделе со удачливыми дельцами, биржевыми брокерами, профессиональными баскетболистами и гонщиками и прочими ребятами от «Гуччи»/«Ролекс», когда колеса правосудия белых воротничков завертелись со страшной скоростью.

Ральф Лорен не попал за решетку, но многие из тех, кто утверждал, что знал его лично, были арестованы, словно обычные преступники. В Нью-Йорке обнаружилась компания молодых брокеров из дорогих брокерских контор уровня «Пруденшл-Бейч секьюритиз инк.» и «Нью-Йорк депозитори траст», и они признались, что не понаслышке знакомы со вкусом кокаина, забыв, что это не совсем законно.