Поколение свиней - Хантер С. Томпсон

— Американская жизнь в восьмидесятые… Человек по имени Орл: Фрейд в отчаянии, Бог рыдает и даже Дьявол посрамлен… Доколе, о Господи, доколе?

— Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим. И нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул; и сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли.

Ин. 2:13–16

На прошлой неделе программы новостей были заполнены телепроповедниками. Все они отчаянно сражались с силами Сатаны и позором своего собственного племени. Это был, как они говорили, кризис Святой Церкви, и этот кризис сильно ударил по их доходам/Дьяволу удалось схватить Бога за горло, корабль потерял управление и на полной скорости устремился к скалам. Расплата за грехи внезапно стала явью.

Все большие пацаны, занятые в религиозном бизнесе, показались на публике, взявшись за руки. Единый праведный порыв охватил всех, кроме Пэта Робертсона, его протеже, маленького грязного дегенерата Джима Беккера и жены Беккера, Тэмми, которая призналась в своем пристрастии к наркотикам.

Может быть, не стоит употреблять слишком сильные выражения, говоря о тех по существу мелких прегрешениях, в которых злополучная чета Беккеров была замечена на протяжении семнадцати лет супружеской жизни. Они рука об руку шли к славе и добились успеха, став владельцами крупного религиозного телесиндиката «Шоу Джима и Тэмми». Шоу было достаточно безобидным — не сильно отличалось от «Оставь это Бобру» — но очень доходным: за прошлый год оно принесло 129 миллионов долларов. И если Тэмми пристрастилась к валиуму, а голого Джима как-то ночью, семь лет назад, видели с церковной секретаршей, что с того? Если мы потребуем от нашего президента и крупных бизнесменов придерживаться стандартов, исключающих подобные шалости, Белый дом и половина офисов на Манхэттене будут стоять пустыми ближайшие сто лет. Бетти Форд съедала столько валиума, что ей, в конце концов, пришлось открыть собственную клинику, и даже Ричард Никсон навещал тощую китаянку в плавучем доме неподалеку от Сан-Франциско.

Нет. Беккеры потерпели крах из-за других — скрытых — причин. Их вина состоит в преступлении против природы — или, по крайней мере, против природы их собственного племени — и, в итоге, они были съедены тем же племенем могущественных каннибалов, которые сожрали Спиро Агню, Джеймса Уотта, Уилбура Миллса. А скоро каннибалы будут грызть кости Майкла Дивера, который был когда-то лучшим другом Нэнси Рейган и ближайшим советником президента.

Такие дела. Мы живем в паршивое время, и скоростной ряд изобилует останками крупных катастроф. Скоро Майкл Дивер отправится в тюрьму вместе с подполковником ВМС Оливером Нортом, недавно пониженным в должности адмиралом Джоном Пойндекстером и бывшим генералом ВВС Ричардом Сикордом.

Уцелеют только проститутки, черные проповедники и подлые дебилы вроде бывшего министра внутренних дел Джеймса Уотта, который недавно согласился на место в новом совете директоров клуба Пи-ти-эл[84].

Супруги Беккеры обречены, а Робертсон залег в кустах, забравшись так далеко, как только мог себе позволить, не отказываясь при этом от своих претензий на президентские выборы 1988 года… Но теперь, на дымящихся руинах когда-то святого клуба Пи-ти-эл, как монстр во власянице, вышедший из баптистского ада, поднимается злобный ханжа — преподобный Джерри Фолуэлл, заклятый враг тандема Беккер-Робертсон. Сегодня Фолуэлл занимает место религиозного советника вице-президента Буша, другого кандидата 1988 года.

Одинокий Джордж опять попал в беду. У него инстинкты навозного жука. Ни один современный политик не может соревноваться с ним в таланте публично обливать себя грязью. Буш разыщет грязь, где бы она ни пряталась, — если надо, он готов не спать сутки напролет, — и когда он находит новую кучу, он падает и начинает безумно барахтаться в ней, фыркая носом, переворачиваясь на спину и брыкаясь ногами в воздухе, словно дикий кабан, пришедший на водопой.