Зона затопления - Роман Сенчин

– А вот здесь про Пылёва, – продолжал Брюханов, – который, наверно, и деревню поставил. Или сын его… «Вверх по реке деревня Кутайская, а в ней пашенные крестьяне: Дёмка Привалихин, Васька Пылёв, Ивашко да Лучко да Климко Савины».

– Привалихин, – вздохнул Виктор. – Сколько всего случилось за триста лет с лишним, а фамилия сохранилась. Не фамилия даже – род!

– Ну, в документах куча фамилий знакомых. Заборцевы, Рукосуевы, Сизыхи, Верхотуровы, Саватеевы, Усовы. Моих предков полно – Брюхановых.

– Да-а, веками держались. А вот взяли их… нас всех и – смыли.

Много вечеров и выходных дней провели бывшие пылёвцы за обсуждением брюхановских записей. Бывало, и кряхтели, глотая слезы, когда слушали вроде этого школьного сочинения:

«В объятиях красивой природы, в живописнейшем местечке среди лесистых сопок, располагалось красивое таежное село Пылёво – моя родина. Исключительно удобное место по достоинству было оценено еще в семнадцатом веке. Наши предки наверняка были поражены богатством и красотой этой местности. Кругом непроходимая тайга, где грибы и ягоды, а на лесных полянах – море цветов. Когда-то первые засельники метр за метром отвоевывали землю у суровой тайги, чтобы вырастить хлеб. Поля вокруг были небольшие, словно заплатки. Защищенные от ветров, они давали хорошие урожаи. В реке всегда было много рыбы, в лесу – зверей.

Люди здесь жили гостеприимные, накормят проезжего всем, чем богаты сами, наварят ухи или затушат мяса с рассыпчатым картофелем.

Стояло Пылёво на видном месте – высоком берегу, окруженное с одной стороны тайгой. Летом долины вдоль берега были все в цветах. Зимой, когда река покрывалась льдом и снегом, между холмами и изгибами стелилось такое широкое белое поле, что дух захватывало. Как жалко, что теперь ничего этого не стало».

Как-то с листочком пришел и Геннадий. Долго мусолил его, потом не выдержал:

– Я тут стишок… ну, написал, в общем. Послушаете?

Стихи и песни в Пылёве сочиняли многие, поэтому не особенно удивились. Хотя от Генки этого не ожидали – он всегда лирику не любил, посмеивался.

– Давай-давай, Ген!

– Чего…

Замолчали. Смотрели в стороны или в пол, чтоб не смущать. Геннадий тщательно прокашлялся и начал:

Богучаны, Богучаны –

Заполняет землю тухлая вода,

Создавая олигархам океаны

Для процентов новых с рабского труда.

– Нет, – скомкал бумажку, – не в этом дело. Не про то…

– Ты чё, Ген?! Нормально…

– Да не про то, говорю же. Не в олигархах дело, не в плотине, алюминии… И не в том даже, что мы свою родину потеряли. Не от этого тошно.

– А от чего? – суховато спросил старик Мерзляков.

– Ну, мне вот лично не от этого. Я, как… как вы видели, знаете, никогда особо этой деревенской жизни не радовался. На огород меня силком жена тянула. Грядку выполоть – хуже, чем повеситься… Мне легче было трактор перебрать, чем картошку протяпать. Ну не лежала душа, с детства не лежала… А теперь маюсь, и снится огород этот чёртов, двор свой, хоть и жаловаться вроде грех – квартиру нормальную дали, работа – не копейки платят, тем боле не на горбу таскаю мешки, а тележкой, цивилизованно…

– И к чему ты все это? – устав слушать, поторопил Виктор.

– К тому, что не саму деревню нам жалко. Ладно, – поймав глаза мужиков, Генка поправился, – мне, о себе говорю… Не деревню саму и эту жизнь деревенскую, а… Там я жил, томился по чему-то такому, по другому. И вот попал в другое, и чувствую – потерял защиту… Не такую, что, в смысле, от земли оторвали, а… а другую какую-то… Как объяснить?..

– Чего-то ты такое загнул, что сам вон запутался, – усмехнулся Игнатий Андреевич. – Скажи прямо: скучаю по деревне, жалко…

– Скучаю. Скучаю, но не потому, что мне там хорошо было. Хм, – Геннадий усмехнулся пришедшему сравнению, но все же произнес его: – Так вот некоторые, слышал, по тюрьме скучают.

– Ну-у!

– Или по армии. По армии же скучаете? А точней всего, думаю, это как если монастырь закрыть и монахов разогнать, чтоб они в миру жили… Они будут жить и мучиться, о своем монастыре плакать.

– Какой у нас монастырь! – хохотнул Женька Глухих. – У нас такие были ягодки в Пылёве!

– Я ж не в этом смысле…

– Ну да, Ген, – сказал Брюханов, – я понимаю, кажется… Я тут одну историю вычитал: в тридцатые годы на Волге построили станцию, и там огромные территории затоплялись, переселяли сотни тысяч. И я нашел документ в компьютере, что двести с чем-то человек отказались переселиться и утонули.

– Ни хрена себе!

– И под документом, в обсуждалке, целая ругачка: одни говорят, что быть такого не могло, фальшивка, мол. Что, дескать, вода медленно поднималась, месяцами, их бы всех переловили и насильно увезли бы. А другие – нет, могли утонуть, в подполье набились, в ямы…

– В тридцатые годы – могли, – задумчиво произнес старик Мерзляков. – Тогда другой народ был. Это нас, как баранов, погнали, и мы побежали.

– Хм! – Генка стал расправлять листок. – У меня тоже тут про баранов было… Щас…

Только вот в какие страны

Потечет дешевый ток Сибири?

И дешевый алюминий

Чьи заполнит закрома?

Мы же все, о господи, бараны,

Не хватает нам ни чести, ни ума!

Конец посиделкам положил такой случай.

Собрались, как обычно, разговаривали. Вспоминали в кои веки забавное. По кругу байки гоняли. Смеялись. И тут – звонок в дверь.

– Виктор, видать, – Игнатий Андреевич поднялся с табуретки. – Обещался сёдни зайти.

За дверью стоял милиционер. Погоны старшего лейтенанта.

– Здравствуйте, я ваш участковый уполномоченный, – представился. – Разрешите?

Игнатий Андреевич, растерявшись, посторонился, пропустил.

– Улаев Игнатий Андреевич? – И не дожидаясь ответа, участковый прошел в комнату, на голоса. – Приветствую… Накурено-то у вас. – Не констатировал, а словно сделал замечание.

Мужики замолчали, смотрели на пришедшего. И каждому показалось, что его застали на чем-то незаконном, по крайней мере – нехорошем, предосудительном.

– А что такое? – после некоторого оцепенения спросил Алексей Брюханов.

– Да вот сигналы поступают, и я обязан проверить. Сообщают, что здесь постоянно проходят собрания.

– Собираемся земляки, вспоминаем, – спохватившись, что он здесь хозяин, сказал Игнатий Андреевич. – Чего тут такого?

– Да я понимаю. – Участковый покивал, но так, будто не поверил. – Понимаю… И в то же время обязан проверить. Тем более обстановка в стране не очень простая, разные силы появляются… Слышали, в Москве заговор раскрыли? Нет?.. По телевизору постоянно передают: группа лиц планировала Транссиб перекрыть, зэков поднять в Ангарске, чтоб беспорядки устроили… Встречались с зарубежными разными хмырями… Арестовали их, допрашивают, сообщников ищут… Блогеры, сепаратисты всякие голову подняли…