Кроха - Эдвард Кэри

В это новое время стремительных перемен Кабинет доктора Куртиуса – самая известная достопримечательность Пале-Рояль и бульвара дю Тампль. Кое-кто даже считает, что никакое иное зрелище не может затмить его во всей столице. Заведение Куртиуса – великолепное развлечение для мужчин, занятых разным ремеслом, для детей, дам, стариков и просто любопытных, для малосведущих, смельчаков и бескрылых обывателей, для утомленных жизнью и испытывающих недостаток острых впечатлений, для лощеных щеголей и оборванцев, для слабых телом и духом и для облеченных властью, для хозяев и их слуг, для дерзких и степенных, для местных, желающих постичь тайный механизм жизни своей столицы в эти времена перемен, и для приезжих иноземцев, стремящихся понять неведомый им город.

Едва ли во всем Париже найдется человек, для кого сегодня, в наше удивительное время, заведение Куртиуса никоим образом не находило бы отклик в душе. Неважно, насколько хорошо, по вашему разумению, вы знаете этот город, у Куртиуса всегда найдется для вас сюрприз, точно это доктор Куртиус и никто иной решает, кого следует выдвинуть вперед, а кого убрать в сторону. Все самое известное, самое великое, самое невероятное и вдохновляющее, как и самое гнусное, – все собралось в этом Кабинете. И если ныне живущие знаменитости могут разочаровать вас в реальной жизни, на краткий миг мелькая в отдалении перед вашим взором, у Куртиуса они никогда не разочаровывают. В его заведении у самых изысканных дам и господ всегда найдется время буквально для каждого. Ибо вот вам правда: Куртиус в своем огромном зале аннулировал все привилегии! Куртиус упразднил все правила этикета. Куртиус отменил общественные классы. Где еще в целом мире бедняк может подступить к королю? Где посредственность может дотронуться до гения? Где уродство может приблизиться – без смущения и стыда – к красоте? Такое может произойти только в этом Кабинете.

Это правда, что особая магия Куртиуса действует лишь в стенах его выставок; оказавшись вне этих стен, вы вновь попадаете под пресс повседневных забот и надежд. Но кто станет сетовать, узрев чудо встречи школяра с героем его грез? Кто станет сетовать, увидев, как ученый муж из Сорбонны с благоговейным восторгом подходит к фигуре выдающегося писателя, чьи слова наполнили новым смыслом его жизнь? И кто станет сетовать, когда обычная законопослушная матрона с ужасом увидит вблизи самого известного убийцу нашего времени? И кто, в самом деле, станет сетовать, если любой подданный Франции может прийти в Пале-Рояль и увидеть, в любое удобное для себя время, в любой день недели, монаршую семью за трапезой, и шагнуть к ним поближе, дабы ощутить свою связь с королем или королевой, какую он никогда не ощущал, и даже может, всего-то за три ливра, коли ему достанет – а кое-кому достает! – мужества и дерзости их… ПОТРОГАТЬ?

Да будет так!

Даже таинство королевской власти разоблачается в Кабинете доктора Куртиуса!

– Благодарю вас, месье Мерсье, – улыбнулась я, принимая от него тонкую книжечку. – Я буду ее беречь как зеницу ока.

– Как думаешь, Крошка, может быть теперь они сподобятся сделать мой новый бюст? Для Пале-Рояль, конечно, а не для этого дома. Как думаешь, они сподобятся?

– Кто знает, – ответила я. – Это не мне решать.

– Ты думаешь, что нет, так?

– Я просто не знаю.

– Нет, нет, – пробормотал он. – Я всякий раз участвую в восковой лотерее, бросаю бумажку со своим именем.

– Парное молоко, свежие яйца, – произнес Эдмон.

Глава пятидесятая

в которой головы похищены

Вдова поменяла униформу слуг в фойе. Шелковые платья были сняты и взамен них выданы черные хлопчатобумажные сюртуки и черные панталоны, простенькие черные шляпы-треуголки, но на одежде по-прежнему красовалась розетка с буквой К в центре. Этот унылый наряд копировал платье, которое носили представители простого народа в новом парламенте.

Как-то в воскресенье, вскоре после моего возвращения, по всему городу слышались церковные колокола, и звонили они куда дольше обычного. Мы работали в своих мастерских утром, мало обращая внимания на неумолчный перезвон, и Эдмон беспокойно ходил взад-вперед по своему чердаку. Я поднялась успокоить его, но он разнервничался не на шутку. Я прикрыла ладонями ему уши, раньше это всегда помогало. Я обещала, что колокола очень скоро замолкнут, но они все не замолкали. А днем после обеда вдова вернулась в Обезьянник и с воплями ворвалась в мастерскую к моему хозяину.

– Похитили! Наше имущество похищено! Головы! Наши головы, Куртиус!

Лицо вдовы раскраснелось, по ее щекам градом катился пот.