Куколка - Джон Фаулз

О: Его украшали не рога, но христианская доброта.

В: И впрямь святой пророк. Значит, из жалости тебя взял?

О: И по святой любви. Ибо сказал Иисус: «И Я не осуждаю тебя».

В: Не ты ль говорила Джонсу, что зареклась от всякого мужа?

О: В ту пору я не знала, что беременна.

В: Значит, обвенчалась ради ублюдка?

О: Ради души того, кто родится. И своей тоже.

В: Что за союз без истинного супружества?

О: Сего не понимаю.

В: Муж твой наделен плотскими правами?

О: Он довольствуется тем, что имеет.

В: Сие не ответ. Потребно «да» иль «нет»… Чего молчишь?

О: Ответить совесть не велит.

В: Мне надо знать.

О: От меня не узнаешь. И муж, что ждет на улице, не скажет. Зови его.

В: Опять строптивеешь? Отвечай!

О: Про его сиятельство спрашивай что хочешь, на все отвечу. Об сем не скажу.

В: Делаю вывод: олух тебя опекает, но доступ к телу ему заказан, так?

О: Думай как угодно. Что позорнее: мое молчанье иль твой нос, что суется в чужие дела? Говори об той, кем я была, твои вопросы сродни плетям, они заслуженное наказанье за былую мерзость. Но кем я стала — не твоя забота, ничья вообще.

В: Кто тебя обрюхатил?

О: Слуга его сиятельства.

В: Не ошибаешься?

О: В тот месяц других я не имела.

В: Что? Шлюха дала одному мужику?

О: Пришли краски… регулы, а после я уехала из борделя и была только с ним.

В: Разве его сиятельство тобою не пользовались?

О: Нет.

В: Как так — нет? Зачем же они тебя наняли?

О: Для другого.

В: Но ведь в пещере сам Сатана тебя покрыл, не так ли?.. Опять молчишь? Не ты ль рассказывала Джонсу?

О: Я говорила то, во что он поверит.

В: Но правду не открыла?

О: Нет.

В: Соврала?

О: В том — да.

В: Зачем?

О: Чтоб не совался куда не надо. Чтоб самой стать истинной христианкой и покорной дочерью. Вот зачем.

В: Ты не подумала о близких его сиятельства, кто уж отчаялся увидеть сына?

О: Сочувствую их страданью и неведенью.

В: Не ты ль тому причина?

О: На все воля Божья.

В: Но простит ли Он тех, кто постыдно пренебрег христианским долгом?.. Отвечай.

О: Отвечаю: Он простит тех, кто утаил правду, коей никто не поверит.

В: Что значит — никто не поверит?

О: А то и значит. Увидим, поверишь ли ты.

В: Да уж, увидим, голубушка, и не дай тебе бог, чтоб я не поверил. Но так оно и будет, ежели не оставишь свои увертки. Говори, правда ль не знаешь, что сталось с тем, кто наградил тебя пузом?

О: Правда.

В: Клянешься?

О: Да.

В: Ну так я извещу: он мертв.

О: Что?

В: Собственноручно повесился милях в трех от места, где вы расстались.

О: Я не знала.

В: Больше нечего сказать?

О: Да простит ему Господь Иисус его грехи.

В: Избавь от твоих молений. Так говоришь, не знала?

О: Последний раз я видела его живым.

В: В Бидефорде вы с Джонсом расстались. Он не писал, не приезжал?

О: Нет.

В: Никаких вестей из прошлой жизни?

О: Лишь от Клейборн.

В: Вот как? Она присягнула, что не знает твоего местонахожденья.

О: Значит, соврала. Прислала Еркулеса Живодера, громилу, что числится ее лакеем.

В: Запишите — «Геркулеса». Когда он приезжал?

О: В конце июня.

В: И что сей силач? Пытался тебя увезти?

О: Да, но я завопила, и Джон кулаком сшиб его с ног. Брат Уордли, кто знает грамоте, отписал Клейборн — мол, я все рассказала, и она беды не оберется, ежели со мной что случится.

В: И та угомонилась?

О: Да.

В: Что ж, муженек твой дал маху с женой, но кулаками Бог его не обидел. Где он работает?

О: Шабашничает с моим дядей. Кует каминные решетки и задники, а отец, ведь он столяр, пристраивает полки. Любому сделают на совесть. Да только из-за нашей веры заказов мало.

В: Значит, бедствуете?

О: Нам хватает. По нашему закону мирские блага принадлежат всем, кто верит, и мы делимся друг с другом.

В: Вот что, голуба, теперь давай-ка подробнейшим образом об твоей роли в апрельском представленье. Когда его сиятельство впервые появились у Клейборн?

О: Где-то в начале месяца, числа не помню.

В: До той поры ты нигде и никак с ними не встречалась?

О: Нет. Его привел лорд В.

В: Ты знала, кто перед тобой?

О: Тогда — нет. Но вскоре узнала.

В: Как?

О: Клейборн об нем расспрашивала, а после поведала, кто он такой.

В: Что еще сказала?

О: Мол, надо ощипать гуська, не упусти.

В: Хорошо ль порезвилась с его сиятельством?

О: Ничего не было.

В: Как так — не было?

О: В комнате я его обняла, но он разъял мои руки, сказав, что сие без толку. Дескать, он пошел со мной, чтоб не срамиться перед лордом В., и хорошо оплатит мое молчанье.

В: Ужель не испробовали твоих знаменитых фортелей?

О: Нет.

В: Ты удивилась?

О: Подобное не редкость.

В: Вот как?

О: Да. Правда, мало кто сознавался, не сделав попытки. Но все платили за молчанье и восхваленье их удали.

В: Даже так?

О: В гостиную все сходили героями. Мы потакали, раз сие на пользу нашим кошелькам, но меж собою говорили: языком-то берет, а к делу не льнет. Думаю, так оно не только в борделе.