Игра на вылет - Лорен Вайсбергер

Уимблдон.

Июнь 2016 года

– Шевелись! – кричал Тодд с края корта. – Что ты мнешься! Не умрешь, если немного подвигаешься.

«Знаю, что не умру, – огрызнулась про себя Чарли. – Просто не хочу еще полгода провести в хирургии и на реабилитации. Трава скользкая, придурок, забыл?»

И все же она знала, что Тодд прав: именно в тот момент, когда боишься падения или травмы, ты падаешь, получаешь травму или проигрываешь матч. Поэтому на корте так важно отметать настойчивые, пугающие мысли о скользкой траве, более быстрой, чем ожидалось, подаче соперника, криках болельщиков, внезапной боли в локте, невнимательном судье на вышке, поте, стекающем на глаза, и том идиоте в неоновой рубашке, который все никак не усядется на трибунах… Мозг обрабатывает все картинки, запахи и звуки, которые соревнуются за внимание теннисиста. Лишь немногие из спортсменов – через тренировки, опыт и настойчивость – вырабатывают в себе достаточную психологическую устойчивость, чтобы от всего этого отрешиться. Именно поэтому сотни теннисистов имеют отличные удары, но только единицы становятся победителями.

Дэн ударил еще один мяч по линии, который Чарли взяла, но следующий был укороченный, и, чтобы успеть его взять, ей пришлось со всех ног бежать к мячу и высоко подпрыгнуть.

– Шевелись! – проревел Тодд.

Чарли чуть-чуть не дотянулась.

– Это было подло, – пробормотала она.

– Ничего подлого! – кричал Тодд, расхаживая взад и вперед. – В тебе метр восемьдесят два роста, и ты четвертая лучшая теннисистка во всей гребаной вселенной. Ты должна успевать!

И так продолжалось еще двадцать зверских минут, пока их время на корте не истекло. Мокрая от пота, уставшая до изнеможения, Чарли напряглась, ожидая оценки Тодда.

Через несколько секунд, уже вытерев лицо полотенцем, она взглянула в сторону тренера, который смотрел на нее с выражением, похожим на откровенную ненависть.

– Что? – не смогла она удержаться от вопроса.

Тодд продолжал так же молча смотреть. Затем с отвращением покачал головой.

– Ты боишься. Боишься, черт побери! Не могу поверить своим глазам. После всего, что мы сделали, – после всего, что я для тебя сделал, – ты до сих пор переминаешься с ноги на ногу, как хренова любительница.

– Тодд, я…

– Ты либо придумай, как тебе избавиться от каких-то своих проблем, или пакуй вещи. Третьего не вижу.

К счастью, его прервал телефон. Тодд взял трубку и рявкнул:

– Что?

– Приятно было поговорить, – буркнула Чарли, падая на скамью.

Дэн протянул ей стакан разбавленного «Гаторейд».

– Не кори себя. Ты хорошо играла. Понятно, что тебя смущает трава, учитывая прошлогоднюю травму.

– Да… Однако он прав: я должна как-то с этим справиться. Нужно преодолеть страх. У меня такое чувство, словно я на льду.

Он промокнул шею полотенцем.

– Завтра играешь с Гретхен?

Чарли кивнула. Гретхен Штрассер в свои тридцать шесть лет была старше других теннисисток женского турне. Год назад она родила ребенка, и – хотя она выиграла три Шлема и в возрасте около тридцати занимала первое место в рейтинге, – все считали, что ее лучшие дни давно позади. Комментаторы говорили, что ей следовало уйти на пенсию, а не в отпуск по беременности, но Чарли понимала, почему Гретхен вернулась. Нелегко бросить дело, которое – часть тебя. У большинства профессиональных спортсменов не остается ни времени, ни желания на посторонние интересы; оставляя спорт, ты вынужден придумывать себе совершенно новую жизнь. Чарли порой задавалась вопросом, не этот ли страх толкает ее вперед, заставляя каждый день выходить на корт и играть, даже если не особенно хочется.

– Ты легко ее победишь. Просто забудь о том, что случилось в прошлом году – трава, кроссовки и так далее, сосредоточься на приеме подачи и заставь ее побегать.

Дэн говорил убежденно, так крепко стиснув рукой ракетку, будто хотел ее сломать.

– Ты правда так думаешь?

– Уверен. Ты в отличной форме, Чарли. Твоя игра сейчас лучше, чем когда-либо прежде.

Чарли не успела поблагодарить, потому что Тодд уже выключил телефон.

– Час в тренажерном зале, затем перерыв на обед. Потом вернешься сюда с Дэном и той девицей… как ее?.. молодая… Элеонор. И ее спарринг-партнером. У нас сейчас нет времени на психоанализ, так что будем просто выбивать из тебя эти страхи. Все ясно?