Только слушай - Елена Филон

Мне конец. Не потому что избили. А потому, что вместо того чтобы чувствовать боль в области носа, где тёплые пальцы Шейна скользят по коже, я не ощущаю ничего, кроме пожара, разгорающегося в этих местах.

Оттолкнула от себя его руку, но Шейн перехватил мою ладонь и сжал в своей. Сильно, но недостаточно, чтобы причинить боль.

И он смотрел на меня, не моргая. Мышцы лица находились в абсолютной неподвижности, как идеальная гипсовая скульптура, с такими правильными чертами лица и длиннющими чёрными ресницами… Блестящие капельки влаги падали с его растрёпанных волос на лоб, скользили по щекам и срывались вниз с кончика носа и подбородка.

– Смещения нет. Судя по реакции – болит не так уж сильно. Кровотечение остановилось. Значит, не сломан, – хрипло и как-то уж совсем безутешно произнёс Шейн.

– Хорошо, – едва слышно ответила я, глядя в чёрные, как ночь, глаза моего врага.

Он не отпускал мою руку, крепко сжимал в своей, словно я в состоянии открыть дверь и убежать в обратном направлении. Честно – подумывала об этом. Но тогда меня уже официально можно будет назвать ненормальной.

И почему вдруг стало так жарко? Он включил печку на максимум?

– У меня… – слабо откашлялась, – у меня билет на самолёт.

– Ну и что? – небрежно ответил Шейн, не отрывая глаз.

Моя ладонь пылала. Огонь обжигал всё сильнее и медленно расползался по телу.

Да что же это такое? Почему я так странно реагирую на его прикосновения? Страсть?.. О, Боже, даже в этом я не имею права себе признаваться! Какая, к чёрту, страсть? Каким образом я смогла к этому прийти после всего, что между нами было?

Гибсон! Точно! Надо думать о том, что этот садист сделал с моим Гибсоном!

Но рука оставалась на месте.

– Я не вернусь в шоу, – твёрдо произнесла я.

– Заявлений о твоём уходе не было, так что можешь вернуться…

И опять этот взгляд.

«О, Боже, Шейн, не смотри на меня так… Эта недосказанность в твоих глазах переворачивает и без того потревоженные внутренности!»

– Я не вернусь! – сказала громче.

Шейн молчал.

«Ну же, скажи, что хочешь… Не смотри так!»

Но он молчал! Только кадык нервно дёргался, и челюсти время от времени играли желваками.

Опустила взгляд вниз:

– Почему ты держишь меня за руку?

Рука Шейна дёрнулась и как-то уж очень неловко отпустила мою ладонь, словно он и вовсе забыл об этом. Шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу и отвернул голову к окну, застучав пальцами по рулю.

Жар понемногу отступал, даже сознание слегка прояснялось. Сложно это признавать, но Шейн слишком пагубно на меня влияет. Неправильно влияет. И я не понимаю, как это возможно. Может, я всё-таки в душе мазохист?

Я должна была улететь. Не должна была больше его видеть – это знаю наверняка.

– Может, скажешь? – решительно посмотрела на Шейна.

– Что ты хочешь услышать? – он смотрел в окно; голос сухой и жёсткий.

– Правду.

– О чём?

– Не догадываешься?.. – сумела выдавить из себя мрачный смешок; рёбрам это очень не понравилось. – Ты, видимо, забыл о том, как сильно меня ненавидишь, когда ехал в аэропорт.

Чёрт. Он даже в глаза мне посмотреть не может. Трус!

– Посмотри на меня! – воскликнула я.

Никакой реакции.

Тихо выдохнула:

– Почему ты здесь, Шейн?

Ещё минутная пауза.

– Потому что твой нью-йоркский адрес пробить проще простого. Тебе нельзя возвращаться, пока скандал не утихнет, – наконец произнёс он, не глядя на меня. – И Калеб… Дьявол!

Я аж подпрыгнула от того, как Шейн резко ударил по рулю и проорал:

– Какого чёрта он тебя отпустил?! Это – ваша грёбаная любовь?!

Тяжело дышал и смотрел на меня: сила и слабость, надежда и отчаянье, ненависть и…

Его словно разрывает. Безжалостно и напополам.

Шейн схватился за руль, повернул ключ зажигания и вдавил педаль в пол. Мотор взревел.

– Куда мы? – воскликнула я.

– Ко мне домой.