Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

Сатана выдохнул:

— Ну и ну… Га-га-га…

— Не был никогда за границей? Сатана усмехнулся:

— С тремя судимостями?

— Ну, и я тоже никуда не летал. А с судимостями пускают?

— Конечно, — сказала Лялечка. — Сейчас другое время. Были бы бабки, а все остальное ерунда. А у кого они сейчас, как не у судимых?

— Хорошо. Тогда, милая, все узнай, — уже по-деловому обратился к ней Нугзар. — Доллары где брать?

— Вот у них спроси, у них есть, — кивнула Лялечка на подруг, которые ворошили Черного Гогию, пытаясь волоком доставить его в ванную.

— Ты сделай сама все, что нужно, мы в долгу не останемся. А хочешь с нами поехать? — спросил Нугзар. — Тебе тоже путевку купим.

— Ой, мама! — широко распахнула глаза Лялечка. — Правда?

— Конечно. Сатана расцвел.

— Тебе приятно, друг? — усмехнулся Нугзар.

— Да, — признался тот.

Закуривая сигарету, Нугзар вдруг представил себе эту Голландию, райское место, будущее, и ему стало беспредельно спокойно, хотя в рай надо еще добраться, а на них, если Бати взяли и он раскололся, могут объявить всесоюзный розыск.

— Я пройдусь, а ты тут не зевай… — сказал он Сатане. — Насчет путевок Наташа позаботится. Чем раньше ехать — тем лучше. Хоть завтра. Долларов возьми побольше. Путевки — две, мне и тебе.

— Заметано. А ты куда? Мы хотим Самсона посмотреть! — сказал Сатана.

— Дался тебе этот Самсон! Не до него, дела есть…

— Путевки я устрою мигом, только на работу надо сбегать. Если есть бабки… Потом можно и в Петергоф слетать, — примирительно сказала Лялечка.

Нугзар кивнул и ушел в переднюю. Гита причесывалась перед зеркалом.

— Ты сегодня красивая, — сказал он ей. — Собралась куда-нибудь?

— Нет. В номере побуду, устала. Голова трещит. Надоели эти пьянки…

— Тогда не выходи. Потом поедем гулять. Хочешь? Она пожала плечами.

— У меня есть для тебя подарок, — сообщил Нугзар.

— Какой?

Он обнял ее и шепнул:

— Вечером.

Нугзар заторопился к набережной и стал прохаживаться вдоль парапета. Поворот насчет путевок внезапно открыл ему глаза и перспективу. Собственно, он и раньше подумывал о загранице, но всегда мимолетно, теперь идея обретала форму и смысл. Он знал, что с драгоценностями на Западе не пропадешь, да и на себя надеялся не меньше. У Давида Соломоновича было взято достаточно. Но цацки и главные деньги спрятаны в Тбилиси, надо подумать, как перетащить их сюда и дальше. Через границу он еще не ездил, не знал, как там шмонают и поверяют. Мелькнула мысль приспособить для этой цели Лялечку: обвешать ее под одеждой. Но самолетом лететь опасно — звенит. Значит, надо на поезде. Хотя сейчас можно поехать, и цацек — денег, взятых с собой, пока достаточно. А потом по-умному перетащить остальное…

«А вдруг Лялечка — стукачка?» — внезапно подумал Нугзар. Эти путанки выглядят очень тертыми… Да еще сотрудница турбюро. Наверняка с ментами связана. Посоветоваться с Тите?.. Нет, все решать самому, как обычно.

Потом он начал думать о Гите. Это дело срочное. Ему не понравилось ее лицо, она явно устала, ей все надоело, в любую минуту она готова уползти назад в свою блядскую жизнь, а дальше известно… Притом она могла в любом автомате набрать номер тбилисской ментовки и сказать всего несколько слов. Вообще было ошибкой брать ее с собой, но… что сделано, то сделано!

«Может, дать ей денег?» — подумал Нугзар, но тотчас решил, что это ничего не изменит: рано или поздно она все равно отправится в Тбилиси, и там ее возьмут. «А если она сумеет молчать?..» — спросил он себя, но что-то внутри него ответило твердо: «Нет! Кому-нибудь обязательно проболтается».

Значит, оставался вопрос — как? Нугзар сам не хотел этого делать. Он вор, и марать рук ему не следует. Он присел на парапет. Шпиль Петропавловки светился вдали. К причалу приткнулась угрюмая «Аврора». Бока ее проржавели, труба была черно-сизого цвета. «Сатане тоже не поручишь — он бандит, но не убийца. Хотя убить может. Но обязательно нашумит или что-нибудь перепутает. Лучше всего пусть местные, тот же Балда…»

К полудню Нугзар возвратился в гостиницу. В номере было пусто. Он позвонил в парикмахерскую, Гита сидела там. Поискал кодеин, принял пачку, сел к окну и смотрел на реку и небо, чувствуя, как кодеин наполняет его благостной истомой. Дождавшись Сатану и Лялечку, узнал, что доллары уже куплены, путевки оплачены, и надо срочно нести паспорта для виз.

— Всюду бабки сунули — и ништяк! — радовался Сатана, что хорошо выполнил поручение.

Нугзар спрятал паспорт Гиты, а свой и Сатаны, секунду поколебавшись, отдал в мягкие Лялечкины руки. Та внимательно рассмотрела паспорта. Это тоже не понравилось ему.

— Дай денег, чтобы побыстрее, — шепнул он Сатане. — И следи за ней.

— Само собой! — пожал плечами Сатана.

Лялечка пообещала, что паспорта будут готовы хоть завтра, если сунуть взятку.

— Отлет через два дня, из «Пулково».

— Чемоданы просвечивают?

— Что в багаж идет, не просвечивается. А что у вас? — откликнулась Лялечка.

— Жареная курица, котлеты, вареные яйца, — усмехнулся Нугзар, которому и этот вопрос пришелся не по душе. — А паспорта вы куда носите, кроме посольств? В МВД?

— Нет, зачем? Какое МВД, кому сейчас оно нужно?

— Ты смотри у меня! Не врешь? — жестким взглядом пробуравил ее Нугзар.

— Нет, нет, чего ты… — испуганно ответила девушка, отшатываясь к Сатане. — Если в ментовку паспорта носить — кому тогда путевки продавать?.. Наши клиенты почти все такие…

Это показалось Нугзару резонным, и он отмяк. Дал знак, и они, захватив Гиту из парикмахерской, спустились в ресторан. За обедом Нугзар шутил и рассказывал девушкам, как он познакомился с Сатаной лет двадцать назад: стоял у себя в районе на бирже с ребятами, и вдруг появился Сатана с каким-то пижоном, у которого в руках была коробка с тортом. Они куда-то торопливо шли. Нугзар, естественно, подозвал их и стал выяснять, кто они и куда направляются. Те стали мяться. Тогда Нугзар вежливо попросил их угостить ребят тортом. Парни замялись еще больше. А когда торт вырвали у них из рук, то коробка зазвенела, как хрустальная люстра, — она вся доверху была забита ампулами!..

— Тогда ампула тридцать копеек стоила, — вставил довольный Сатана. Те ампулы он, конечно, потерял, зато приобрел Нугзара.

Гита оставалась по-прежнему не в духе. Рассеянно оглядываясь, вздыхала. «Уж не ждет ли кого? — подумал Нугзар. — Может, уже стукнула?» Он взял ее за руку, она не отреагировала. Рука была вялая и холодная. Все это встревожило его донельзя, но Нугзар подавил волнение: он все делает правильно, а чему быть — того не миновать.