Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

— Как сделаем?

— Сделаем? Ты хочешь делать? — с удивлением посмотрел Зура. — А что именно?

— Ну, возьму пушку, если дашь, выведу из дома…

Зура молча ждал. Ладо, не зная, что говорить дальше, тоже замолк. Стрелять? Убивать? А потом? Приказать принести мацанку? Скажет: «Нету». Тогда что?

— Ты собираешься делать то, сам не знаешь что. Как это можно? Надо же иметь цель!

— Цель — забрать мацанку, проучить. Вот, губа кровит…

— Нет. Цель — отомстить, а на мацанку твою плевать… Помнишь, как тебя избили в туалете из-за Верико? — вспомнил некстати Зура.

— Я отомстил тогда.

— Да. Дал один раз по морде, а дальше домолачивали мы с Шавлегом.

— Но дал ведь!.. А тут дать мало — надо забрать товар, — не забывал Ладо.

Зура нахмурился:

— О товаре забудь. Ты не купец и не барыга. Отомстить за наглость я помогу, а в ваши наркоманские делишки влезать не собираюсь.

— Ладно, — Ладо стало окончательно ясно, что мацанка потеряна; теперь не утерять бы лица. — Дай дуру, я знаю, как поступить.

— Как?

— Пойду прострелю ему ногу.

Зура скептически покачал головой, принес из сарая пистолет «Макаров», выщелкнул обойму, а пистолет положил на голубой пластик стола:

— Разбери и собери! Если сумеешь — одолжу.

Ладо начал переворачивать пистолет, дергать за кнопки, но сумел лишь взвести курок и щелкнуть.

Зура и подошедший Илико следили за ним с непроницаемыми лицами.

— Не умею. Не знаю, — наконец с досадой бросил Ладо пистолет.

Зура молча вложил обойму и сунул «Макаров» за спину.

— Не выпадет? — забеспокоился Ладо, вызвав улыбки бородачей.

— Тебе бы газетные статьи писать, а не с дурой бегать!

Ладо чувствовал себя глупо и плохо. Но встать и уйти, сказав: «Не надо ничего, я сам справлюсь» — не мог, потому что ему самому не справиться. И было трудно не само действие, а то, что за ним последует. Или он ранит Анзора так, что тот умрет или заявит (или менты сами узнают), и придется скрываться от ментов. Или он ранит слабо, и тогда нужно готовиться к мести Анзора, к визитам всех этих Ушо и Назо, которые в обилии водятся в Верхнем Сололаки и, в случае надобности, лавиной скатываются вниз, чтобы избить, покалечить и также быстро исчезнуть в своих домах-саклях. Хитрый район Сололаки: одним концом он — центр города, а другим — окраина, за которой уже лес, гора и Комсомольская аллея, где множество темных уголков и засад.

Да, мацанки Ладо не перепадет — как пить дать. «Хотя бы за оплеуху и пинки отомстить!» — думал он, трогая раздутую губу и вспоминая, как позорно его вышвырнули на виду у всего двора. Нет, такое прощать нельзя. Черт с ней, с мацанкой! Он не щенок и тряпка, чтобы терпеть такое! Анзор получит сполна! И того, второго, надо найти.

— Иди домой, отдыхай. Мы тебя известим. Да, вот еще… — Зура покопался в джинсах, вытащил листок, огрызок карандаша. — Нарисуй план квартиры этой гадины…

Ладо взял листок, краем глаза ухватив, что это ксерокс какой-то листовки («… избавиться от ига иноземцев…», «… единая неделимая Грузия», «… если надо, силой захватить..»). И коряво нарисовал два квадратика: галерея, где сидела черная мать, и комната Анзора, где Ладо получил пощечину. И еще одна дверь, из галереи, неизвестно куда ведущая.

— Хорошо. Значит, тут его комната? — ткнул пальцем Зура в чертеж коротким ухоженным пальцем и карандашом поставил крест. — Все! Жди ночью звонка!

Уходя, Ладо думал о том, что в последнее время чаще живет ночью, чем днем.