Уникальный экземпляр. Истории о том о сём - Том Хэнкс

За исключением, конечно, времени.

В "Хронометрических приключениях" ему отвели двадцать два часа 8 июня 1939 года — и позволили делать все, что он пожелает. Но сейчас у него было одно желание — задержаться. Должна же быть какая-то свобода маневра, правда? В конце-то концов, Прогрессия или Репрогрессия — он до сих пор путался в терминах — могла начаться только с помещением его тела, каждой молекулы, каждого атома, в номер 1114 отеля "Линкольн" на Восьмой авеню. Он понимал, почему сотрудники "Хронометрических приключений" требовали все досконально прописать в договоре: хотели прикрыть свои задницы! С какой стати он должен минута в минуту натягивать компрессионный скафандр и валиться на кровать? Он что — Золушка на балу? Почему нельзя прийти в номер, скажем, к полуночи, влезть в этот резиновый костюм и унестись домой? Что в этом такого?

— Ты видела Капсулу Времени? — спросил он Вирджинию.

— Мы о ней в школе читали: она будет лежать под землей пять тысяч лет.

— В павильоне "Вестингауза" можно посмотреть на ее содержимое. Кстати, там же выставлен робот Электро. Тебе известно, что такое телевидение? Ты просто обязана посмотреть на телевизор. — Берт поднимался из-за стола. — Давайте сходим в "Вестингауз"?

— Давайте! — Глаза Кармен снова улыбались.

Для Капсулы Времени отобрали всякую ерунду: комиксы о Микки-Маусе, сигареты и целую библиотеку каких-то книжек на микропленке.

Сама Капсула Времени и робот Электро впечатляли, но от телевизора у Вирджинии просто захватило дух. На небольшом экране она увидела тетю и мистера Алленберри в черно-белом изображении: их фигуры, словно кинозвезды, двигались в окошке ящика размером с домашний радиоприемник. Оба они стояли совсем в другом помещении, перед камерой, увиденной ею впервые в жизни, и в то же время находились тут, у нее перед глазами. Это было уму непостижимо. Когда они с ней поменялись местами, Вирджиния помахала рукой и сказала в микрофон:

— В телевизоре — это я, шлю вам отсюда привет, а вы меня видите прямо там!

— Нет, вы только поглядите! — восхитилась Кармен. — Настоящая красотка! И такая взрослая! Ох, Берт! — Она повернулась к нему. — Этого не может быть, но здесь же все взаправду!

Берт смотрел не на телевизионную Вирджинию, а на Кармен. Его подкупило, что он больше не мистер Алленберри.

Взглянув на часы, он увидел, что сейчас шесть минут восьмого. Время вышло, двадцать два часа истекли, и — о чудо! — у него оставалась свобода маневра!

Они наведались в павильоны "Дюпон", "Кэрриер" и "Петролеум индастри", однако ничто не могло сравниться с телевидением. "Стеклянный дом", Американская выставка табачных изделий и "Европейская пекарня" годились лишь на то, чтобы убить время до темноты — до начала светового шоу.

После захода в Академию спорта, где крутили фильмы о воднолыжном спорте, Берт купил своим спутницам и себе по картонному стаканчику мороженого, которое полагалось есть маленькими деревянными ложками.

— Отсюда будем смотреть! — Вирджиния заняла трехместную скамейку.

В сгустившейся вечерней синеве от Лагуны еще можно было разглядеть исполинского Джорджа Вашингтона, чей силуэт выделялся на фоне "Перисферы": президент взирал на заложенное им великое государство. Когда опустилась темнота, павильоны выставки превратились в рисунки, сделанные яркими огоньками на черном бархате. На горизонте сверкали высотки Манхэттена. От иллюминации деревья будто бы сами по себе светились изнутри.

Берт Алленберри хотел, чтобы эта ночь длилась вечно. Чтобы он сидел рядом с Кармен у Лагуны Наций, среди приглушенного гомона выставки, и вдыхал аромат сирени с ноткой ванили, плывущий по теплому воздуху тридцать девятого года.

Когда Вирджиния собрала стаканчики из-под мороженого и понесла выбрасывать в урну, Берт и Кармен впервые за все время остались наедине. Он дотянулся до ее руки.

— Кармен, — сказал он. — Это был идеальный день. — (Кармен смотрела на него. Ох эти зелено-карие глаза.) — Не из-за "Футурамы". Не из-за телевидения.

— Из-за Коровки Элси? — спросила Кармен и улыбнулась, задержав дыхание.

— Ты позволишь отвезти тебя и Вирджинию по домам?

— Нет, это нереально. Моя сестра живет слишком далеко — в Бронксе.

— Мы возьмем такси. А потом я доставлю тебя на Восточную Тридцать восьмую.

— Ты к нам очень добр, Берт, — сказала Кармен.

Берту хотелось сжимать ее в объятиях и целовать — быть может, на заднем сиденье такси по дороге на Восточную Тридцать восьмую. Или в номере 1114. А еще лучше — у себя дома, на сотом этаже, в высотке под номером 909 на Пятой авеню.

— Я рад, что приехал сегодня на выставку. — Берт улыбнулся. — Для встречи с тобой.

— Я тоже рада, — прошептала Кармен, не отнимая руки.

Из динамиков, спрятанных вокруг Лагуны Наций, зазвучала музыка. Вирджиния прибежала как раз в тот миг, когда фонтаны выстрелили в небо струями воды; в лучах света эти гейзеры превращались в текучие цветные колонны. Ни один посетитель выставки не прошел мимо этого чуда. Прожекторы превратили "Перисферу" в мерцающий облачный шар.

— Вот это да! — восхитилась Вирджиния.

— Невероятно, — сказала Кармен.

Запустили первый фейерверк, рассыпавшийся каскадом комет с дымовым шлейфом.

Вот тогда-то Берт почувствовал удар кувалдой по лбу. Глаза пересохли и нестерпимо чесались. Из носа и ушей хлынула кровь. Ноги онемели, а бедра будто бы отделились от туловища. Острая, жестокая боль пронзила грудь — это легкие начали рассыпаться на молекулы. Он почувствовал, что падает.

Последнее, что услышал Берт, — это крик, вылетевший из уст Вирджинии:

— Мистер Алленберри!

Последнее, что он увидел, — это ужас в зелено-карих глазах Кармен.