Любовь за кадром - Эммануил Тафель

– Вроде нормально, Александр Михайлович. Вот только людей маловато. Может вы подсобили бы?

– Неужто такие богатыри и сами не справятся? – улыбнулся Виноградов рассматривая мускулистые фигуры осветителей. – Думаю, каждый из них за двоих потянет!

В этот момент к ним подбежал Виктор Кравцов и, не успев передохнуть, выпалил:

– Александр Михайлович, я уже занимаюсь расстановкой приборов.

Виноградов удивлённо посмотрел на своего помощника и обратился к бригадиру:

– Егорыч, ты случайно не знаешь, почему мой второй оператор вечно опаздывает на работу?

– Он, вероятно, спать очень любит, – бригадир хитро прищурил и без того узкие глаза.

– Я сегодня встал раньше всех! – возмутился Кравцов.

– Так почему же опоздал?

– Я по дороге заскочил к Татьяне, – засмущался Виктор.

– Ну и?

– И она заставила меня поесть, – уже под дружный смех ребят, закончил Кравцов.

– Везёт же людям! – с нескрываемой завистью произнёс Виноградов. – А то срываешься с постели чуть свет, бежишь на съёмочную площадку, вкалываешь весь день как вол, а позаботиться о тебе некому.

– Ну тут вы не правы, Александр Михайлович. Наташа Васильева уже приготовила для вас несколько бутербродов и к обеду обещала принести.

– О, в таком случае жизнь прекрасна и удивительна! – оператор довольно потёр руки. – Пора приниматься за дело, у нас сегодня очень много работы.

Осветители, закончив переброску приборов, ожидали команды оператора.

Виноградов, с некоторыми поправками, утвердил схему света и началась привычная, но тяжёлая работа. Громоздкие ламповые приборы крепились на высоких штативах у окон, а дуговые подтягивались к открытым дверям. Самым трудоёмким была установка осветительных приборов наверху, по периметру декорации, в том месте, где должна была находиться, отсутствующая сейчас крыша.

– Егорыч, дуговые оставляй внизу и прикрой их сетками, а наверх будем ставить только галогенные приборы, – оператор повернулся к Кравцову. – Виктор, не забудь о синих фильтрах! Нам надо уравнять цветовую температуру на всех приборах.

Осветители работали слаженно. Подтащив деревянные помосты и лестницы, они стали поднимать приборы наверх декорации.

– Осторожно вы, черти! – ругался Егорыч. – Это вам не девки, а дорогие приборы и нести их надо бережно!

– Ладно, Егорыч, отстань, – огрызались ребята. – Не первый год вместе работаем, а ты всё зудишь, как комар на завалинке.

Так беззлобно переругиваясь, но работая чётко и быстро, осветители часам к двенадцати закончили расстановку приборов. В это время к декорации подъехал «Лихтваген», передвижная электростанция, смонтированная на базе мощного автомобиля.

– Ну вот, опять этот монстр прикатил, – недовольно проворчал осветитель Смирнов. – Сейчас погонят подключать кабели, а они тяжёлые как зараза.

Смирнов хорошо знал своего бригадира и поэтому уже через пять минут тянул длинный и тяжёлый кабель к «Лихтвагену».

Время приближалось к полудню, солнце стояло в зените и палило нещадно. Осветители постепенно стали раздеваться и некоторые из них уже работали в плавках. Второй оператор Кравцов, тоже уже раздетый до пояса, метался между осветителями, стараясь поточнее направить приборы.

– Виктор, сейчас приедут актёры и после репетиции мы начнём снимать, Виноградов посмотрел сквозь тёмный фильтр на солнце. – Постарайся попасть в экспозицию, чтобы у лаборатории к нам не было претензий.

– Всё будет в порядке, шеф. Я не первый год замужем!

И вот заработал «Лихтваген», окутав дизельным дымом ближайшие деревья. Зажглись осветительные приборы и в доме стало намного светлее. В это время к декорации подъехала «Тойота» с режиссёром и актёрами, а следом прибыл автобус со съёмочной группой. Светланов выбрался из машины, а за ним подошли Васильева и Давыдов.

– Привет, Александр Михайлович, – судя по голосу у режиссёра было хорошее настроение. – Я надеюсь, что свет поставлен и мы можем начать съёмку?

– Да, операторы готовы, – лаконично ответил Виноградов и, повернувшись к бригадиру осветителей, негромко сказал:

– Егорыч, погаси пока приборы. Пускай свет отдохнёт во время репетиции.

Режиссёр вместе с актёрами прошёл в декорацию. Оператор встал у камеры и репетиция началась. Уже через несколько минут выяснилось, что мизансцена, предложенная Светлановым, совершенно не соответствует планировке декорации. Давыдов ушёл куда-то в угол комнаты и, упёршись в стену уныло читал свой текст, а Наташа расположилась в стороне от камеры и оператор не видел её лица.

– Нет, так дело не пойдёт! – громко сказал Виноградов. – Владимир Сергеевич, давайте я сначала расставлю актёров по кадру, а уж затем вы начнёте репетицию.

– Ну хорошо, без камеры нам не обойтись.

Оператор в течение нескольких минут определил положение актёров по кадру и попросил помощницу режиссёра отметить эти места мелом. Когда репетиция возобновилась, Виноградов почувствовал, что осветительный прибор установленный за камерой, заметно припекает ему спину. Он скинул куртку и подумал не снять ли за одно и рубашку, но взглянув на актёров и режиссёра которые потели на солнце, решил воздержаться.

Когда всё было готово к съёмке, осветители включили полный свет по периметру декорации и сразу же стало ясно, что так работать невозможно.

Солнце, стоявшее в зените, палило нещадно и, как бы в дополнение, осветительные приборы слепили глаза.

После короткого совещания из автобуса, обливаясь потом, выбрался директор Семёнов и объявил перерыв. Затем он скинул рубашку и пошёл на пляж и уже через несколько секунд вся съёмочная группа с радостным криком устремилась к морю.

Мелководье, в котором резвились женщины, напоминало собой кипящую воду и только подальше от берега, куда заплывали лишь отчаянные пловцы, можно было увидеть каменистое морское дно, заросшее зеленоватыми водорослями.

Наташа и Виноградов, заплыв далеко в море, были остановлены спасателями и теперь неторопливо возвращались к берегу.

– Что же ты не кричишь сейчас, Наташа? – вспомнив случай на берегу, весело спросил Виноградов.

– Нет настроения, – она озорно улыбнулась и несколькими энергичными гребками вырвалась вперёд.

Они вышли из воды, вытерлись махровыми полотенцами и зашли в студийный автобус. Наташа вынула приготовленные бутерброды, аккуратно расстелила салфетку и пригласила оператора поесть. Выпив после еды чай из термоса, Виноградов, в виде благодарности, чмокнул Наташу в щёку и направился к декорации дома. Здесь никого из группы не было, только из приоткрытого окна слышался тихий, женский шёпот:

– Не надо, Сергей, ну не надо! Я не хочу!

– Не бойся, никто не придёт, я быстро!