Скажи волкам, что я дома - Кэрол Рифка Брант

На следующий день мы обе спали допоздна. Наверное, проспали бы вообще до полудня, но мама подняла нас в половине одиннадцатого. Мы должны были ехать к Инграмам на барбекю. Каждый год под конец периода подачи налоговых деклараций Инграмы устраивали барбекю для наших родителей. Чтобы помочь им развеяться и отметить выход на финишную прямую.

Я была вовсе не против того, чтобы съездить к Инграмам, а вот Грета всячески отбрыкивалась от поездки, изобретая всевозможные отговорки. В конце концов ее все же заставили ехать, мотивировав это тем, что Мики обидится, если она не приедет. Но, как оказалось, самого Мики не было. Он ушел куда-то с друзьями. И еще нам сказали, что он просит не называть его Мики. Он теперь откликается только на Майка. В общем, взрослые занялись приготовлением мяса, а мы с Гретой (которая явно мучилась похмельем) уселись на качелях на заднем дворе. Грета просто сидела, ковыряя землю носком ботинка. А я раскачалась сильно-сильно — так, что одна стойка старых качелей слегка поднималась и даже почти выходила из ямки при каждом моем взлете. Как будто сами качели хотели сорваться с места и улететь прочь, унося и нас тоже.

— Может, хватит уже? — сказала Грета.

— Нет, — ответила я, продолжая раскачиваться.

Она слезла с качелей и встала, повернувшись в сторону стола, за которым сидели все взрослые со стаканами пива и вина. Папа привез с собой «Тривиал Персьют», и хотя у Инграмов уже давно была эта игра, он все же подбил их сыграть. Я услышала мамин смех, и мне захотелось зажать уши руками. Потому что мне было сложно не думать о том, что я узнала о ней. У меня не укладывалось в голове, как человек может быть таким сильным, правильным и нормальным и в то же время — таким жестким, обидчивым и упрямым. И еще — непримиримым и злым. Вот это было сложнее всего. Лишь в последние несколько лет я стала воспринимать Финна и маму как брата и сестру. Раньше я как-то и не понимала, что они могут быть кем-то еще, а не только моей мамой и моим дядей. Может быть, Финна и маму тоже возили в гости на барбекю, куда им совсем не хотелось. Может быть, они тоже сидели на старых качелях на заднем дворе и изнывали от скуки, точно так же, как мы с Гретой. И доверяли друг другу свои секреты. Точно так же, как мы.

Грета зажала рот рукой, тяжело сглотнула, пытаясь подавить рвоту, потом сделала глубокий вдох и села обратно на качели. Я пыталась придумать, как завести разговор о вчерашнем. Так, чтобы Грета не послала меня сразу. Я сидела, держась за цепи качелей локтями, а руки прятала в карманах. Потому что на улице было холодно. Слишком холодно для барбекю, хотя все упорно делали вид, что погода самая подходящая. В левом кармане лежала какая-то странная штука, и я даже не сразу сообразила, что это игральная кость, которую дал мне Бен. Я вынула руки из карманов и, как только качели поднялись до высшей точки, спрыгнула на землю.

— Смотри, что у меня есть, — сказала я, протянув Грете раскрытую ладонь. Я сама в первый раз видела эту игральную кость при нормальном дневном освещении. Как оказалось, она была даже красивой. Из прозрачного синего пластика, с десятью гранями. Как две пятигранные пирамидки, склеенные основаниями. Как большой драгоценный камень с вырезанными на нем цифрами.

Грета посмотрела без всякого интереса.

— Ага, и что это?

— Кубик для «Драконов и подземелий». Бен подарил.

Грета тут же оживилась.

— А-а, — сказала она. — Замысловато-заумные ритуалы ухаживания. Все не как у людей.

Я почувствовала, что краснею. Как бы мне ни претило притворяться, что между нами с Беном что-то такое, это был единственный способ вызвать Грету на разговор. Я уже видела, что мне удалось ее «зацепить». И потом, я и вправду немного смутилась. Ведь вчера Бен меня поцеловал.

— Ты вчера его видела? В этом его плаще?

Грета покачала головой.

— А ты, как я понимаю, видела. — Она подняла брови и усмехнулась.

Я кивнула с загадочным видом, чтобы поддержать ее интерес. Грета смотрела на меня так, словно читала мои мысли.

— Знаешь, Джун, мне надоело тебе подыгрывать. Так что кончай притворяться.

— В чем притворяться?

— Ничего у тебя с Беном нет.

Самый-то смех, что на этот раз кое-что все-таки было. Бен меня поцеловал. Это был неуклюжий и быстрый поцелуй. И, возможно, он вообще ничего не значил. И все же он был настоящим.

— Знаешь что, Грета? Ты очень много чего не знаешь. Ты думаешь, что знаешь все, но на самом-то деле…

— Я знаю, что видела своими глазами, как Бен ушел вчера с Тиной Ярвуд.