Хирург возвращается - Дмитрий Правдин

Вот и мой последний рабочий день в качестве хирурга карельской ЦРБ. Я решил, что сегодня, в конце рабочего дня, всем объявлю, что возвращаться в Карельск не стану. Но вначале нужно закупить деликатесов и накрыть прощальный стол. Накануне я договорился с Григорием, что сразу после утренней пятиминутки съездим на его машине в местный супермаркет и закупим все необходимое.

Однако все сразу идет наперекосяк, не по намеченному плану. После утренней планерки Иван Ильич просит меня спуститься с ним в приемный покой и осмотреть не совсем ясного, с его точки зрения, больного. Как откажешь?

Приличный с виду мужчина, лет сорока, не злоупотребляющий алкоголем, жалуется на боли в животе. Он болеет почти месяц, а последние дни «просто невыносимые боли и температура каждый день поднимается до 39 градусов». При пальпации живота лишь легкая болезненность в подложечной области. По УЗИ и рентгену тоже без видимой патологии. Все бы ничего, но анализы просто ужасные: гнойная кровь.

— Может, отдать его терапевтам? — интересуется Иван Ильич, когда мы, закончив осмотр, уединяемся.

— Нет, это наш больной. Наш, хирургический! Только не пойму пока, что за болезнь такая.

— С чего вдруг сразу «наш»? Живот-то спокойный, только кровь плохая.

— Вот «только» и смущает. Определенно где-то в животе гнойник.

— Но УЗИ ничего не дает!

— Не дает, — согласно киваю. — Однако это еще ничего не значит. Возможно, вся проблема в поджелудочной железе. А ее толком не видно: прикрыта раздутой толстой кишкой.

— И что делать?

— По-хорошему надо бы КТ брюшной полости выполнить, но у вас с этим проблема. Диагностическую лапароскопию тоже не сделать: нет необходимой стойки. Остается одно: взять его на пробную лапаротомию.

— На основании чего? — кривится Макаров. — Из-за плохих анализов и из-за температуры? Может, подождать? Понаблюдать?

— Нет, ждать не стоит, больной совсем плох. Нужно оперировать! Подготовить часа два, покапать — и на операционный стол!

— А с каким диагнозом?

— Отграниченный перитонит. Гнойник забрюшинного пространства. Это все, что пока приходит в голову! — Я несколько кривлю душой: пациента действительно имеет смысл понаблюдать в динамике, повторить УЗИ, рентген, анализы. Если б он поступил двумя днями раньше, я бы именно так и поступил. А сейчас, когда я уезжаю, хирургическое чутье подсказывает, что моя помощь в этом необычном случае окажется весьма кстати. Поэтому я ускоряю процесс. — Готовьте и сами оперируйте!

— А вы? — Иван Ильич с тревогой смотрит на меня.

— А что — я? Я уезжаю!

— Так завтра же! Сегодня вы еще с нами!

— Иван, понимаешь, весьма некрасиво оперировать больных и после их не лечить. Я обычно так не поступаю.

— Так оставайтесь! — радуется доктор. — В чем же дело?

— Ну, сказанул! Мне, между прочим, в Питере через четыре дня на работу надо выйти. Не выйду — уволят за прогул.

— А мы вам на работу сообщим! Скажем, что мы без вас тут никак не можем!

— Глупости какие. Все равно уволят — я же тут по собственной инициативе! Меня официально никто сюда не делегировал. Так что справляйтесь сами!

— Я от вас такого не ожидал! — грустно говорит заведующий хирургией.

— Иван, давай без этого трагизма! Я вам в помощи не отказываю. Операцию начнете сами, а если что-то серьезное, то я немедленно включусь! Пора самим принимать решения и оперировать по-взрослому! А то, значит, если типичный аппендицит или прободная язва, вы оперируете, а как шаг в сторону, заходите в тупик. Приступайте без меня!

— Хорошо! — сияет Макаров. — Только не убегайте далеко!

— Да куда я денусь с подводной лодки! Вот только съезжу в магазин — и сразу назад!

— Ладно, езжайте! Только имейте в виду, без вас мы не начнем.

— Поднимайте больного в отделение и интенсивно капайте. Скоро буду!

Всегда так: именно под занавес что-то случается! Неважно, командировка или последний день перед отпуском, обязательно произойдет что-то вроде этого случая. Я уже этому не удивляюсь. Удивительно было бы, если б наоборот, никого не привезли и я спокойно убыл в Питер.

В местный супермаркет мы с Григорием приезжаем к десяти часам. Пока набираем деликатесы, большая стрелка на циферблате огибает половину круга. Честно говоря, хотелось обойтись без спиртного, но Григорий настаивает: мол, народ не поймет. Что за проводы без ста грамм? Еще скажут, что зажал, жадный доктор из Питера.

Тут нарисовалась новая проблема: спиртное продают только с одиннадцати часов. Никакие наши увещевания не помогают. Продавцы остаются непреклонными и даже пугают полицией. Приходится терпеливо ждать. Вино-водочный отдел открывают только в двенадцатом часу, а в больницу мы добираемся к двенадцати.

— Ну, где вас черти носят? — взволнованно спрашивает Иван Ильич, когда мы с Григорием, сгибаясь под тяжестью пакетов, появляемся в отделении. — Больной уже на столе и в наркозе!

— А что вы торопитесь? — спрашиваю я, передавая пакеты старшей медсестре. — Договорились же покапать пока.

— Уже покапали! Вы сказали два часа, а прошло почти три!

— Хорошо, начинайте оперировать, я сейчас поднимусь к вам в операционную, только переоденусь.