Эверест. Кому и за что мстит гора? - Джон Кракауэр

В 6 утра 11 мая Стюарту Хатчисону удалось в конце концов растрясти и поднять меня.

– Энди нет в его палатке, – мрачно сообщил он. – И непохоже, что он ночевал в какой-нибудь другой. Я думаю, он не вернулся.

– Гарольд не вернулся? – переспросил я. – Не может быть! Я своими глазами видел, как он подошел к лагерю.

Я был совершенно шокирован и сбит с толку этой новостью, натянул ботинки и поспешил на поиски Харриса. Ветер дул так сильно, что несколько раз сбил меня с ног, но рассвет был ясным и прозрачным, а видимость – великолепной. Чуть больше часа я обыскивал всю западную половину седла, заглядывал за валуны, ощупывал искромсанные, давно заброшенные палатки, но так и не нашел никаких следов Харриса. Адреналин зашкаливал, слезы застилали глаза, но мгновенно замерзали и слепляли веки. Куда же мог пропасть Энди? Это просто в голове не укладывалось.

Я отправился к тому месту над седлом, откуда Харрис соскользнул вниз по льду, и потом методично прошел по маршруту, по которому он следовал в направлении лагеря. Его путь пролегал по широкой, почти ровной ледяной ложбине. С места, где я последний раз видел Харриса перед тем, как сгустились облака, ему надо было резко повернуть налево и пройти к палаткам десять-пятнадцать метров вверх по каменистому склону.

Однако я понимал: если Харрис не повернул налево, а продолжал двигаться прямо, вниз по ложбине, то он бы мог быстро дойти до западного края седла. (А он легко мог ошибиться в условиях ужасной метели, даже если бы не был таким усталым и отупевшим от горной болезни.) Седло заканчивалось отвесной ледяной стеной Лхоцзе, уходящей вниз на 1200 метров. Там внизу была Долина Молчания.

Я стоял, не решаясь подойти чуть ближе к краю, а потом заметил едва заметные следы «кошек» – кто-то шел здесь в направлении бездны. Я сильно подозревал, что это могли быть следы Энди Харриса.

Когда прошлым вечером я пришел в лагерь, то рассказал Хатчисону, что видел, как Харрис благополучно добрался до палаток. Хатчисон сообщил об этом в базовый лагерь, а оттуда по спутниковому телефону эту информацию передали в Новую Зеландию девушке Харриса Фионе Макферсон. Она облегченно вздохнула, узнав, что Харрис невредим и находится в четвертом лагере. Теперь жена Холла в Новой Зеландии должна была сделать невообразимое: снова позвонить Макферсон и сообщить ей, что произошла ужасная ошибка, на самом деле Энди не вернулся и, по всей вероятности, погиб. Представляя этот телефонный разговор и свою роль в происшедшем, я ощутил подступающую тошноту и упал на колени. Я стоял, скрючившись, ощущая, как порывы ледяного ветра бьют мне в спину.

После часа, проведенного в напрасных поисках Энди, я вернулся в свою палатку как раз в то время, когда по рации шел разговор между базовым лагерем и Робом Холлом. Из этого разговора я узнал, что Роб был все еще наверху, на гребне вершины, и просил о помощи. Потом Хатчисон рассказал мне, что Бек и Ясуко погибли и что Скотт Фишер тоже находится где-то наверху на горе. Вскоре после этого батареи нашей рации разрядились, и мы больше не могли связываться с другими лагерями.

Обеспокоенные тем, что потеряли с нами контакт, члены команды IMAX, находящиеся во втором лагере, позвонили в южноафриканскую команду, чьи палатки стояли на седле всего в нескольких метрах от наших.

Дэвид Бришерс, руководитель экспедиции IMAX и альпинист, с которым я был уже двадцать лет знаком, рассказывал так: