Иди сквозь огонь - Евгений Филимонов

– Кирилл, я понял. Ты говоришь, что Серый за мной прискачет?

– Да, так и сказал.

– Ты вообще в курсе, что он уже несколько часов находится в школе? С утра запихал меня сюда, напряг, чтобы я не отсвечивал, а сам прилетел потом, как джигит, и в школу рванул. До сих пор там. Я не понял, так задумано? Или что?

Услышанное больно ударило, сбивая с дыхания и сжимая сердце в комок льда. Этого не могло – чёрт побери! – никаким образом не могло произойти. Грай в школе? Что за игры? Что он там забыл, задери его собака. Кирилл не ощутил, как осыпаются на пол осколки раздавленного сотика. В голове бухала кровь, отдаваясь в груди и руках, и ему хотелось сломать, взорвать, изничтожить сию минуту хоть что-нибудь, давая выход ярости, поднимающейся изнутри тёмной волной и грозящей поглотить с головой.

Нет, нет., надо подождать, брат не может кинуть его, он что-то перетирает в школе. Наверное, сам вышел на что-то, ведь он не знал о посте у больнице. Да, точно.

Кирилл взял себя в руки, переводя дыхание. И задумался над только что произошедшей с ним метаморфозой – он реально хотел порвать Грая, как врага, как предавшую стаю шавку. Что происходит?

Он досадливо стряхнул с ладони впившиеся в кожу остатки телефона, и нажал на столе кнопку вызова. Парень из молодых возник у двери мгновенно, как чёртик из табакерки.

– Сотовый найди, и симку вставь, хорошо? – Кирилл кивнул на валяющийся на полу прямоугольничек сим-карты.

Самому возиться не хотелось, руки сводило от недавнего напряжения, и он прошёл к бару, спрятанному в стене.

Пара глотков старого виски слегка утихомирила бушующую внутри вьюгу. Парнишка оказался проворный и уже стоял рядом, протягивая телефон.

– Симку вставил? Понятно, свободен. Молодец.

Проводив бойца взглядом, он щёлкнул по клавише вызова и чертыхнулся – телефон ведь другой, номер нужно набрать из книжки, чёрт бы всё это побрал.

– Малыш, это я. Да никуда, связь оборвалась. В общем, так. Слушай. Пока сиди там, жди Грая. Он сказал, что тебя заберёт. По идее, уже должен был, но что-то там у него. Я не знаю, что именно. Да. Да Бог его знает, что-то разнюхал наверное. Вот. Ну, а если что не так, или время там поджимать будет… Что? Ты на моторе? Так ещё лучше, сам приедешь. Если что. Но – обязательно дождись Грая, пока не появится – у тебя там машины нет, ты понял меня? Нет, всё нормально. Я сказал – всё нормально, Дэн! Никаких тёрок, всё на мази. Да. Давай, до встречи.

Вот и ещё одна маленькая проблемка, которая решится сама собой, но тем не менее. Дэн сразу въехал, что есть какая-то непонятка с Граем. Вот только непонятка и Грай – вещи несовместимые, поэтому сейчас Малыш ломает голову над причинами того, к чему прикоснулся невзначай. Ну, ничего – Серый сам всё разрулит, потом ещё посмеются за стаканчиком вискаря.

Спустя где-то полчаса, на подъезде к школе, он уже не думал о смехе. Ярость затопила его с головой. И её ничто уже не удерживало, всё смела одна мысль – «Серый предал».

Когда на сотовый поступил звонок от Малыша, он расслабился, думая, что всё уладилось и всё позади. И слово за словом, надежды обращались в прах, чёрным пеплом развеиваясь по ветру.

– Кирилл, я ничего не понимаю. Вы там, похоже, с катушек все посрывались. Прикинь, кого Серёга из школы вытащил? Пал Палыча! – Малыш возбуждённо рассмеялся. – Представь, Пал Палыч, ё-маё. Откуда он там, блин, столько лет прошло…

– Серый с Палычем вышел?

– Ну да, с Палычем. И, прикинь, с ним в джип прыгнул и рванул в сторону больницы. Про меня и не вспомнил, словно и недоговаривались.

Обалдеть. Не, я тут в полном восторге – вы что там замутили? Откуда Палыч нарисовался?

– Дэн, мухой в машину, и на точку. Постарайся Грая обойти, ты у нас драйвер знатный.

– Да я на табуретке сегодня.

– Ничего, справишься.

Кирилл еле дождался, когда Малыш выговорится. Похоже, лицезрение Пал Палыча выбило из колеи и его, обычно невозмутимого и едкого, как слюна гюрзы. Вирус какой-то, поветрие. Собачье бешенство!

Разум мутился от горечи услышанного – сомнений не оставалось. Грай презрел все договоренности и солгал. Солгал ему, лучшему другу, брату! Губы Кирилла задёргались, обнажая зубы в волчьем оскале.

Мир стремительно терял краски, облекаясь в один цвет – цвет ночи. Серая мгла застила взгляд, и в машине к больнице летел уже не Кирилл, нет – туда мчался волк-убийца. В сознании которого вертелась лишь жажда мести.