Выбор, или Герой не нашего времени - Серж Середа

– Женя, ты сказал «Раша»?..

– Володя, это нас так называют англичане и американцы.

– Да, я помню, что это на английском языке. Дело в том, что я стал это слово часто слышать от своих близких и знакомых… Женя, а как твои дела сейчас? Нина уехала куда-то?

– Володя, многое переменилось, с последнего нашего разговора. Я не хочу расстаться с самым дорогим мне человеком, который здесь и сейчас передо мной. Я очень многое передумал. Выход найден.

– Я рад, если честно, я сам много передумал с нашей последней встречи. Женя, ты мне очень дорог.

– Вовка, мы с тобой будем и рыбачить ещё вместе, и полста лет как минимум проживём. Открываю маленький секрет. Ты, наверное, раньше не знал, что девичья фамилия моей мамы – Саволайнен.

– Вот это да! Никогда не подумал бы. Она говорит на чистейшем русском языке.

– После революции мой дед по матери остался с большевиками, а его два брата уехали на историческую родину. По известным причинам мы не могли общаться до 1985 года. А теперь у нас в Турку полгорода родни. Естественно, они финны, но многие говорят на хорошем русском языке. Поэтому когда мама к ним приехала, они там такую встречу ей устроили… я не знаю, только салюта не было!

– И твои предки, как я понял, хотят там жить.

– Абсолютно верно. Этого более всего хочет наша многочисленная финская родня. Я матери и отцу уже купил там трёхкомнатную квартиру. Собираюсь и дом купить. Вообще с бабками всё нормально. Я сумел их перебросить туда.

– А ребята пока здесь?

– Нет. Они тоже уже в Хельсинки, учатся теперь там. Моя старшая сестра моя с семьёй уже перебралась туда. И младшая вот-вот уедет.

– Вся семья ваша, получается, уже уехала. То есть ты остался один.

– Нет, Нина тоже пока со мной. Она сказала, что не оставит меня одного. Просто она сейчас поехала в Финляндию к детям.

– А как быть с твоим увольнением?

– Я заплатил большие бабки, в валюте, разумеется, и мне нашли двух врачей в поликлинике на проспекте Луначарского. Ты знаешь, там больница МВД.

– Ну да, знаю. Я помню, когда её строили, кстати, очень долго строили. Я тоже как-то в ней проходил обследование.

– Так вот, мне делают документы, по которым я буду полным инвалидом.

– Ты? Женька, не смеши меня. Ты же как лось!

– Я подам рапорт, что, мол, по болезни не могу далее работать. Уволюсь, и прежде чем они сообразят, покину нашу Рашу. Такой вот план. Это сугубо между нами.

– Естественно, можешь не предупреждать. Здорово!

– Вовка, если тебе нужны деньги, хоть какие. Ты не стесняйся. Загородный дом я уже продал. А эту квартиру оставлю папиному племяннику. А то он мается, бедолага. У них трёхкомнатная «хрущёвка-живопырка», а семья состоит из шести человек.

– Женя, спасибо, мне пока денег не надо.

– Смотри, я готов тебе всегда помочь. Потом я мыслю всю твою семью туда перетащить и обустроить.

– Спасибо, Женька, спасибо, родной!

– Володя, я тебе искренне всё это говорю. Ты знаешь, как я тебя люблю. Наша дружба для меня священна с самых первых дней, когда я с тобой познакомился ещё в учебке. Если бы ты знал, каким праздником для меня стал твой переезд сюда. Поэтому готовься, родной, я тебя здесь не оставлю одного. Ирина твоя доктор наук, врач высшей квалификации, она прекрасно может устроиться там на работу. И главное, твои дети. Их в первую очередь надо увозить отсюда!

– Спасибо ещё раз тебе Женя, спасибо, – произнёс Владимир и обнял Евгения. – Наши чувства взаимны. Женя, а мама твоя может получить гражданство Финляндии?

– Она уже его получила, Володя. И отец тоже получит. И мне, и моим детям это тоже будет сделано сразу. Как видишь, во мне финская кровь течёт наполовину. Батя мой там хоть пенсию приличную стал получать. Про маму вообще молчу, у неё все права в Суоми, она этническая финка… звучит как-то интересно, – улыбнулся Евгений.

– Женька, как я рад за тебя!

– Всё, хватит нам трепаться на сухую. Давай «вздрогнем» и поедим как следует. Правда, я сейчас один и сам себе готовлю. Но, насколько я знаю, моё мясо тебе всегда нравилось.

– Да, это так. Я люблю мясо, которое ты готовишь, – улыбнулся Володя.

– Ну вот, вся моя квартира озарилась светом и ещё раз наполнилась теплом, потому что мой Вовка улыбнулся. Пошли, родной, на кухню.