Берлога - Георгий Мантуров

Лялька озабоченно оглядела стол, собрала полные пепельницы, вернулась с чистыми, протерла пивные пятна на столе. Вадик сбегал в прихожую, принес оттуда закупленную вскладчину выпивку и закуску. Димон выпил еще стакан пива, после плюшек с соевым соусом хотелось пить. Вадик торжественно стал доставать из полиэтиленовых пакетов бутылки.

– Вот, – сказал он, выставляя на столик бутылку водки и пару двухлитровых пузырей колы, – сейчас я вам тоже кое-что покажу. Ляль, кофе есть? Кто хочет коктейль? Называется «Третья космическая скорость».

– Это как? – спросил Димон, с содроганием глядя на водку.

– Треть водки, треть колы и треть кофе, – важно объявил Вадик, – другое название – «Гуд бай, Америка». Кому как нравится.

Разогретый народ идею воспринял с восторгом. Девушки тоже подставили свои стаканы под руку Вадима, разливавшего пойло. Димон из любопытства выпил полстакана и сразу понял, что делать этого не следовало, «Америка» сразу запросилась наружу.

Он зажевал отраву сухариком с чесноком, и ему захотелось на воздух. Голова внезапно стала тяжелой, заломило в затылке. Как же накурено тут! Хорошо, что он не стал дальше рассказывать Вадику про ПЛОТ, Петрович же русским языком не велел никому ничего рассказывать!

– Пойду я, пожалуй, – шепнул он Ляльке, – завтра вставать рано, тяжелый день будет. Спасибо тебе.

– Я провожу, – быстро сказала Лялька, – мне надо за хлебом. Они вышли в прихожую, и Лялька плотно притворила за собой дверь. Музыка немного притихла.

– Димон, – вдруг тихо сказала она ему, глядя в сторону, – ты не подумай чего, я не такая. Просто ты мне давно нравишься. Ты не такой как все.

Знаешь, я, когда тебя в «Слоне» увидела, я целый вечер с танцпола не сходила, думала, ты меня заметишь. А ты сидел все с этой рыжей и на меня даже не посмотрел ни разу! Мне так обидно было! Я Вадика сто раз просила с тобой познакомить, а он все нет и нет.

Димон оторопело смотрел на нее.

– Ляль, ты что? Ты это зря все, я обычный. Не надо, Ляль! Все нормально.

– Нет, ты меня не перебивай только, а то я заплачу. Хочешь, я все время теперь с тобой буду? Хочешь, я тебе все сделаю, что ты захочешь, Хочешь, прямо сейчас? А если ты про Резо думаешь, я его брошу! Без базара! Он думает, я от него прусь! А он мне уже месяц плеер обещает и ничего до сих пор.

А ты мне просто так купил! Ты же крутой, Димон! Ты круче всех! Пойдем, я тебе все сделаю, все как ты скажешь, – и она потянула Димона за руку в ванную.

От «Третьей космической» у нее явно сорвало крышу.

У Димон закружилась голова, стало подташнивать то ли от «Америки» этой проклятой, то ли от Лялькиных горячих слов и запаха пота, смешанного с табаком и дешевыми духами, который шел от нее. Он сбивчиво пытался успокоить ее, но Лялька вцепилась в его брючный ремень и не отпускала. Димон, пятясь, оступился и неловко сел на банкетку для обуви, она упала ему на колени и обеими руками обняла за шею, губами потянулась к его губам.

От Ляльки шел одуряющий запах, его руки сами собой уже нашли ее мягкую грудь, нащупали застежку у нее на спине, и он с ужасом ощутил, что от него уже ничего не зависит, что он сам не понимает, что делает и что все летит куда то в тартарары к чертям собачьим.

Дверь из комнаты приоткрылась, но Лялька вскочила и резким рывком вновь захлопнула ее:

– Нельзя сюда! – громко взвизгнула она, стараясь перекричать завывания «System Of A Down», – ну, Димон, пойдем же!

Над головой Димона внезапно закурлыкал дверной звонок. Лялька быстро посмотрела в глазок и отшатнулась.

– Это Резо, – испуганно прошептала она, – я же ему сказала, что уезжаю с родителями! Не открывай, Димон, я не хочу!

– Ты что, он же слышит, что тут происходит! Неудобно. – Димон посмотрел в глазок, Там стоял черноволосый высокий парень, без шапки, с букетиком гвоздик. Курлыканье продолжалось. Из комнаты вышла лялькина подруга:

– Вы, че оглохли? В натуре! В дверь же звонят!

Она отодвинула в сторону Ляльку и проворно открыла входную дверь.

– О-о-о! Кого мы видим! Резо! Ляль, смотри, Резо пришел! О-о! Шампусик принес! Молодец, Резо!

Резо вошел в прихожую.

– Я знал, что ты никуда не поедешь. Зачем обманываешь? – он вложил в лялькины ослабевшие руки букетик, поцеловал ее в губы. Снял куртку, привычно повесил ее в стенной шкаф, протянул руку Димону:

– Резо.

Димон поздоровался, пробормотал что-то и боком вышел на лестницу.

– На улицу! На воздух! Скорее на воздух, – билось в голове. – И зачем я эту «Америку» пил! Скотина – Вадька! И я – скотина!