Джеймс Миранда Барри - Патрисия Данкер

У Шарлотты было одно интересное прозрение: она усомнилась в традиционно неподвергаемой сомнению невинности Дездемоны. В губернаторской резиденции вполне мавританские коридоры соседствовали с камином, украшенным изразцами неразбавленной средиземноморской синевы, а в элегантной гостиной царила неподдельная венецианская роскошь. Канделябры намекали на потаенные страсти. Декорации подходили как нельзя лучше. Сцена была готова. Предательство и прелюбодеяние казались весьма возможными, более того – волнующе неизбежными.

– Интересно, Кассио был очень хорош собой? – мечтательно спросила Шарлотта. – Она говорит, что он видный малый.

Невысказанная мысль Шарлотты заключалась в том, что чернокожий мужчина был бы страшно экзотичен в качестве любовника, но не в качестве спутника жизни. Барри взглянул на нее с циническим интересом. Ему бы никогда не пришло в голову дать слово, а затем отказаться от обещания. Следовательно, прелюбодеяние было немыслимо. По крайней мере, для героинь. Но Шарлотта Уолден явно не осуждала женщин, которые устраивали свою семейную жизнь по иным правилам.

* * *

Середина июня. Барри провел на острове почти полгода. В том году жара наступила рано, и все обсуждали, что придется подняться в горы раньше обычного. Небольшая компания, которая регулярно ужинала у губернатора, все еще отходила от «Троила и Крессиды», опрометчиво выбранных для постановки за их греческие корни. Среди жителей колонии нашелся сумасшедший антиквар, уверявший, что он открыл истинное расположение Трои. Во время чтений он время от времени заводил одну и ту же страстную речь о прозорливости Шекспира как историка. Шарлотту считали слишком юной и недостаточно присмотренной, чтобы поручить ей роль Крессиды, но все-таки поручили, а Уолтер Харрис изобразил Троила так смачно, что лишил роль остатков правдоподобия. Барри был изворотлив и убедителен в роли вероломного Диомеда. Когда Шарлотта произносила свои строки: