Рядом с алкоголиком. Исповедь жены - Катерина Яноух

– Нет, но человек сначала должен выяснить, как и что, прежде чем сделает какие-то выводы! Ты видела когда-нибудь, как он принимает наркотики?

– Не совсем…

Я не видела, как он принимает наркотики, Марианна, но я видела, как у него дергаются ноги, как будто через все его тело пропустили электрический ток. Видела, как из носа у него идет кровь. Как кровь брызжет на стену, Марианна! Как будто ему кто-то кулаком врезал по носу, Марианна. И кровотечение невозможно остановить. Квартира наша полна пустых бутылочек от незерила. Как ты думаешь, что за всем этим стоит, Марианна? Он без конца кашляет и чихает, и ему нужна целая тонна бумажных салфеток. Он разбазарил все наши деньги, и очень часто встречается с человеком, которого мы назовем, к слову, господин X. А о господине X. известно, что он дилер. Он торгует кокаином. Конечно же, все это совершенно не является доказательством того, что Рихард наркоман, не так ли, Марианна? Мы ведь, в принципе, можем делать вид, что все это лишь мои фантазии. Может, я просто злая стерва и всю эту историю выдумала, чтобы сделать свою жизнь интересней.

Конечно же, я ничего этого не сказала вслух.

– Думаю, что это все алкоголь, – сказала Марианна. – Не могли бы вы с Рихардом прийти ко мне на обед, чтобы мы поговорили? – спросила она.

Она так ничего и не поняла…

Вскоре после этого разговора произошла пара странных, доходящих до абсурда вещей. Во время очередной ссоры в машине Рихард открыл дверь и на ходу выскочил. Я ехала медленно и боковым зрением успела заметить, как он повернулся и идет в сторону машины. Внезапно Рихард бросился под колеса. Я ударила по тормозам, слава Богу, вовремя. Его лишь слегка задело бампером, но и этого было достаточно, чтобы он потерял равновесие и упал.

– Ты хотела меня убить! Вы это видели? – заорал он дурным голосом, показывая всем брюки, которые при падении порвались.

Люди останавливались, глядя на нас. Какая-то девушка помогла ему подняться.

– Ты хотела меня сбить! Сволочь, сука, ты, оказывается, опасная баба! Ты сумасшедшая! Она хочет, чтобы я умер! – он опустился на тротуар. Расплакался, как ребенок, закрыв лицо руками.

В этот момент я больше всего мечтала о том, чтобы его действительно кто-нибудь переехал. Не я, а кто-нибудь другой, далеко, в тысяче миль отсюда.

В семье алкоголика со временем все выходит из строя. Так оно и было! В нашей квартире царила полная разруха. Я уже давно не успевала прибираться. Везде было полно пыли. Осторожный весенний свет попробовал проникнуть в комнату, но окна были так грязны, что в помещении все время стояла полутьма. Постели не убирались. Я не могла, да и не хотела готовить. Дети ели в «МакДоналдс» чаще, чем хотелось бы. Мы заказывали пиццу, китайскую еду и сардельки из уличных бистро. В семье алкоголика со временем все выходит из строя. Вещи разбиваются. Ничего не ремонтируется. Наконец я плюнула на оплату коммунальных услуг. На необходимость позвонить в нужные инстанции. На друзей. Не читала газет. Всю свою энергию я направила на то, чтобы накормить детей и что-то съесть самой. Что угодно, хлеб с чем-нибудь, йогурт. Потом я позволяла смотреть им видео, пока не приходило время сна. Часто я мечтала о том, чтобы они, наконец, уснули. Чтобы было тихо. Чтобы я могла положить голову на подушку и провалиться в бесчувственный сон.

Я стала все чаще мечтать о смерти Рихарда. Воображение рисовало мне еще более сильные и яркие картины, чем когда он был в Нью-Йорке. Я представляла, как его переехал поезд метро, как он выскочил из окна, повесился, умер от передозировки. Я представляла себе, во что буду одета в день его похорон. Перед глазами у меня стоял маленький Джон Кеннеди у гроба отца. Эта картинка меня успокаивала. Только в нашем гробу будет лежать не убитый президент, а отец семейства, наркоман и пьяница, который ушел на тот свет в расцвете сил. На пике своей никчемной жизни.

Сам Рихард в разговорах о своей смерти находил какое-то особое утешение.

– Когда я умру, положи со мной вещи, которые мне дороги, – говаривал он. – Часы. Книги. Фотографии детей.

– Ты ведь так быстро не умрешь, крапиве не страшен мороз, – возражала я.

– Я умру раньше тебя, и ты накроешь погребальный стол. Я буду лежать в открытом гробу, чтобы каждый мог попрощаться со мной. А процессия с телом пройдет через весь город. Это будет похоже на похороны государственного значения.

Он страдал манией величия в самых разных ее проявлениях.

Ясное дело, он получит все, что захочет, только пусть помрет, сдохнет, сгинет с этого света. Исчезнет. Смерть – это такое простое решение, думала я тогда. Такой элегантный выход из положения. Пусть только умрет, оставит меня в покое, пусть все опять будет простым и обыкновенным. Он исчезнет, и дети смогут плакать по своему папочке, который находится на небе. Потому что в этом случае о нем никто не будет вспоминать как о сумасшедшем, который хлопал дверьми и разбивал картины, который орал и был уверен, что его дом находится на мушке у тайной полиции. О нем не будут вспоминать как о человеке, который в течение одного вечера принял рекордное количество кокаина, и о нем не будут помнить, как о папочке, приводившем всех в изумление количеством выпитого виски. Мои сексуальные фантазии крутились вокруг приятного полицейского, который принес известие о смерти Рихарда. Потом мы жили счастливо до самой смерти.

Хорошо, что мой любимый Рихард подарил мне хотя бы прекрасных детей.