Рядом с алкоголиком. Исповедь жены - Катерина Яноух

Рихард в это время имел полные карманы денег. Ворочал большими суммами. В Америке ему хорошо заплатили. Клуб приносил неплохой доход. Несмотря на это, на ежедневные траты денег оставалось мало. Счет в банке был на нуле. Мы жили в долг. Финансовое положение семьи оставляло желать лучшего. Я без устали работала. Получала новые и крупные заказы. Вела целые кампании. Мне поручили написать брошюру о детском питании, проспект о дезодоранте, статью для одного журнала… Я выставляла счета-фактуры на высокие суммы. А счет в банке был постоянно пустым.

Рихард все больше менялся в худшую сторону. Он стал вспыльчивым и подозрительным. Мы ссорились, можно сказать, ежедневно, случалось, и несколько раз в день. Могли сцепиться из-за любой ерунды. Уходя куда-нибудь, он брал с собой плоскую карманную бутылку. А я взрастила в себе еще одну болезненную особенность поведения, типичную для человека, живущего с алкоголиком: пристрастие к слежке. Я искала алкоголь. Искала наркотики.

Не помню уже, когда я впервые обыскала его карманы. Возможно, это произошло случайно – моя рука оказалась в кармане его пиджака в поисках того, что – в этом я была почти уверена – там непременно найдется? Мне нужна была улика. Когда он снова станет отрицать, что пил, я смогу вытащить из тайника пустую бутылку и показать ему: а это что в таком случае? Я хотела уличить его.

Я считала, что он сам виноват в моей подозрительности. Почему он не искренен со мной? Я нутром чуяла, что он скрывает от меня факты. Лжет о том, сколько выпил. Лжет, что не принимает наркоту, хотя делает это. Я требовала от него правды, а он изворачивался. Не хотел говорить, с кем встречается. Не признавался, сколько денег истратил. Всегда твердил, что выпил меньше, чем в действительности. Говорил, что денег у него больше, чем было на самом деле. Его мобильник названивал и ночью, после того как он, вдрызг пьяный, валился на кушетку. Незнакомый номер. Я не хотела поднимать трубку, но однажды сделала это. Неизвестный сразу отключился.

Я не выносила, когда он лгал. Хотела поймать его с поличным. А временами не была уверена в себе. Как долго меня водят за нос! Перед глазами выстраивался четкий ряд фактов. Все было предельно ясно. Несмотря на это, я пыталась найти подходящее объяснение. Нет-нет, мой муж вина не пьет, только пиво. Что вы сказали? Истратил все деньги, отложенные на продукты? Да вы, наверно, шутите. Поймите, мой муж любит меня и наших детей. Он бы никогда не поступил так безответственно.

Если такие «переговоры» происходят в вашей голове ежедневно, вскоре вы станете превосходным адвокатом своего алкоголика. И в то же время – собственным палачом.

Как я могла надеяться, что Рихард в случае «очной ставки» с пустой бутылкой автоматически расколется? Типичное заблуждение того, кто живет с алкоголиком. Алкоголик не признается никогда. Возможно, он и хотел бы, но не может. Он настолько пропитан отрицанием, что искренне станет вас убеждать, что бутылка вылилась сама. Пришел кто-то неизвестный, буль-буль-буль – и нет бутылки. Он даже способен перевернуть все с ног на голову: да ты сама все высосала, а на меня валишь! Подсунула пустую бутылку!

Подсунула? Зачем? Так далеко в своих рассуждениях он не заходил.

Но ему удалось вселить в меня неуверенность.

И, вдобавок, мне стало стыдно. Стыдно за то, как низко он опустился. Стыдно за то, что он пьет. Стыдно, стыдно, стыдно. Это ужасно, но мне было стыдно и за то, что я недовольна. Стыдно за то, что я живу с алкоголиком, пьющим «по-черному». Это чувство стыда было непосильным грузом. Из-за него у меня выработался комплекс неполноценности.

Я была словно тростинка на ветру, и мне было стыдно. Больше всего за то, что я не справилась с выполнением своей самой желанной миссии: найти порядочного мужа-трезвенника.

Я боролась за нашу с Рихардом любовь, и хотя на самом деле у нас было так мало общего, я позволила ему избрать меня. Мне не хотелось дать окружающим повод заявлять: «Мы же тебя предупреждали! Так бывает, если человек нарушит привычный ход вещей. Так бывает, если ты выберешь себе мужика, который не от мира сего. И видишь, каков результат, если ты к тому же нарожаешь кучу детей. И что ты мнишь о себе?»

Скорее всего, я боялась, что люди станут осуждать меня и показывать на меня пальцем. Значит, мне надо быть сильной и выйти из положения со щитом, а не на щите. Конечно, мой муж сильно пьет. Конечно, на всех тусовках он пьет больше всех. Конечно, он даже туда приходит уже под хмельком, да-да, конечно! Он осрамился? Конечно. Всегда напивался в стельку, и иногда кому-нибудь из компаньонов приходилось везти его домой. Но… SO FUCKING WHAT. Ну и что, спрашивается? Какое дело остальным до того, что происходит в моей семье?

Я была убеждена, что если человек, находящийся в положении «той, которая рядом», справляется сам, то он сильный. Я считала, что если «та, которая рядом» нигде не распространяет не подверженные цензуре семейные тайны, значит, она тактичная и порядочная. И верила, что со временем ситуация будет под моим контролем. Это как пить дать. Стоит мне немного поднатужиться…

Однако вместо этого я все больше теряла почву под ногами. Скользила. Теряла равновесие. Падала. И не было мне опоры. Только гладкие камни, скользкие, как мыло, которые с грохотом валились из-под моих ног.