$то причин убить босса - Макс Нарышкин

Оно усиливалось так же стремительно, как эрекция при виде обнажающейся Раечки. Вот, еще секунду назад — ничего не тревожило, и вдруг откуда ни возьмись… Я зажал рот и попытался несколько раз подряд сглотнуть слюну. От этого желание закашлять утроилось.

Легши на спину, я запрокинул на грязную ступень голову и подумал о том, что быстрее бы уж, что ли, этот скот вскрыл мой замок.

Но открыть итальянский «Чиза» непросто. С ним нужно повозиться. И вдруг приступ кашля на секунду отошел на задний план. Я вдруг только сейчас вспомнил, я забыл поставить квартиру на охрану.

И едва задачка разрешилась, удушье снова прихлынуло.

Догадавшись, что оно отступает, когда возникает шок, я принялся, не надеясь на мастерство Г.А., вводить себя в стресс. Чем бы таким себя потрясти?..

Я сейчас встаю на ноги и с криком «А-а!» сваливаюсь с пролета на спины Следователя и его друга.

Легче ничуть не стало. Вероятно, это предположение было не лишено здравого смысла.

Хорошо, а вот так…

Я и Мухина занимаемся любовью… — и для достоверности я представил, как именно я мог бы заняться с Мухиной сексом. Наручники, хлыст, гестаповская фуражка… Она — пленная французская радистка из «маков», я провожу первый допрос…

Кашель чуть отступил. Но ненадолго. Видимо, и такой поворот событий не был лишен здравого смысла.

А вот Лебедев занимается сексом с Рогулиным.

Черт! Куда делся этот кашель?!

Но едва я подумал о том, что он пропал, как тот снова придавил горло.

Уже понятно, что это першение в глотке — нервное. Мне не хочется кашлять, но заставляет ситуация. Чем тише и незаметнее я стараюсь быть, тем ярче приступ.

Замок щелкнул, и я услышал вздох облегчения. Если не знать, что происходит с той стороны лифта, то можно предположить, что Следователь навалил в штаны.

Через секунду все звуки затихли и замок чавкнул.

На одних носках ступая по лестнице, я сбежал вниз и когда достиг четвертого этажа, выдернул из кармана трубку.

Быстро назвав адрес, я попросил поставить квартиру на охрану.

Не знаю, как ситуация с исполнением служебного долга в других районах Москвы, но на нашу улицу патрули приезжают даже с опережением графика.

В моей голове, к сожалению, отсутствовало здравое начало. Еще недавно я был осмотрителен и, даже выходя из квартиры Щура, понимал, что у подъезда дежурит машина с водителем.

Сейчас мне это пришло на ум, когда я распахнул дверь.

У подъезда стояла машина с водителем.

Я замер на крыльце, и этого времени водиле хватило, чтобы идентифицировать обвисшую рожу фигуранта с фото на передней панели.

Я всегда говорил, что жить нужно, руководствуясь вторым импульсом, пропуская первый. Но ситуация была неординарная, и мы с водителем сдурили одновременно. Он, вместо того чтобы крикнуть что-нибудь в рацию или подать другой сигнал приятелям наверху, стал открывать дверь, а я, вместо того чтобы зайцем умчаться в подворотню, помчался на него разъяренным кабаном.

Наша встреча произошла в метре от черного «Ауди», на котором ко мне приехали люди Корнеева.

Врезавшись в водителя, который не уступал мне в росте, но был явно легче, я по инерции понес его вперед и остановился только тогда, когда раздался грохот и треснуло стекло.

Переводя дыхание, парень в костюме поднялся с асфальта, и я тут же врезал ему ногой в колено. Раздался вскрик, мат, и я еще несколько раз добавил локтем по любезно подставленной, выгнутой спине. В последний раз локоть встретился с чем-то твердым, у меня позеленело в глазах от боли. Что касается врага, то он хрюкнул, как подкошенный повалился наземь и перестал двигаться. Уж не позвонки ли я ему сместил?

Запрыгнув за руль, я включил двигатель и с места взял так, что «Ауди» тотчас занесло на месте и он еще несколько секунд не мог сдвинуться и угорал в тумане гари собственных колес.

Чуть отпустив газ, я вылетел со двора и едва не снес шедшую в арке Клавдию Степановну, склочницу и ветерана труда. Чтобы не лишать жителей подъезда удовольствия ставить подписи на различных заявлениях скабрезного характера и по-прежнему сдавать на что-то деньги, я ушел в сторону от Клавдии Степановны и шлифанул правый бок новенькой иномарки так, что всю арку от крыши до лужи засыпало снопом искр.

На улицу «Ауди» выехал дымящийся, мятый и сумасшедший.

Первым, кто убедился в моей социальной опасности, был водитель маршрутного такси. Не желая участвовать в ДТП с «Ауди», он ушел влево и вставил сияющему лаком «Кайену» по самый инжектор. «Порш» подкинуло, «Газель» даже не шелохнулась. У нее просто высыпались стекла и упала на асфальт выхлопная труба.

Следующим, кто попал в зону еще не контролируемого полета моей машины, был «Форд» сотрудников ДПС. Я сорвал здоровым боком с их двери фото Георгия Победоносца вместе с «ЦАО» и уехал прочь, оставив в легком недоумении.

Когда я уже мчался по Пожарскому переулку, послышался душераздирающий вой сирен. Такое впечатление, что все коты ЦАО одновременно насели на всех кошек ЦАО.

Пора оставлять машину и уходить пешком. Съехав в какой-то двор, я протер руль локтем и вышел, оставив дверцу открытой. Быстро пересек территорию детского городка и перешел в другой двор. Потом в третий, в четвертый…

Убедившись, что за время погони мой вид не стал подозрителен и я скорее светский лев, чем человек без паспорта, я поймал такси и, когда уселся на заднее сиденье, сказал:

— В Красногорский парк.

Чтобы мужик не нервничал всю дорогу, я заплатил вперед.