Человек и история. Книга третья. Начало трудовой деятельности - Владимир Фомичев

Всё, что я предначертал в своём сценарии, осталось как бы там, на бумаге, в стороне от дела. Подобранные исполнители оказались лицами творческими, и я мог только удивляться, насколько они предвосхищают задуманное мной.

Начнём с афиши. Художник Дома культуры – а это была ещё довольно молодая женщина, которой я предложил свой эскиз афиши, – своим профессиональным взглядом обнаружила во мне дилетанта и на другой день предложила мне «своё видение» анонса мероприятия. Силой воли я скрыл своё восхищение при виде оного шедевра. Я попросил художницу, лицо которой вспыхнуло от удовольствия после моих похвал, сделать ещё несколько таких афиш, чтобы оповестить в них как можно большее количество желающих принять участие в «Осеннем бале». Хотя, как я понял впоследствии, нужды в этом совсем не было: все знали о грядущем празднике.

Киномеханика-радиста я попросил подготовить подборку короткометражных фильмов, желательно весёленьких.

– Съезжу в прокат, подберу, – согласился киномеханик.

– Хорошо бы ещё танцевальную музыку, посовременнее.

– Понимаю, – ухмыльнулся киномеханик-радист, – не под «Во поле берёзонька стояла» любит теперь беситься молодёжь! Всё это есть у меня: рок-н-ролл, буги-вуги, свеженький твист, шейк, так что будьте спокойны: удовлетворим все вкусы!

С танцевальными и вокальными кружковцами я пошептался так, чтобы заманить нерешительных участников «Бала» к розыгрышу призов за лучший танец и исполнение песни.

– Вы, смешавшись со всеми, будете выходить и исполнять танец или песню, соблазняя других, застенчивых.

Баяниста Дома культуры я попросил подобрать аккомпанементы для конкурсов песни и танца. На что тот мне гордо ответил:

– Ещё не сочинили той музыки, которую я не смог бы исполнить даже экспромтом!

Художница Дома культуры, она же руководитель кружка «Палитра», пожаловалась мне, что истратила почти всю бумагу на оформление зала.

Я уточнил, какая ей нужна для этой цели бумага, зашёл в отдел снабжения шахты, где на мой запрос только уточнили, куда доставить.

Электрик Дома культуры с помощью ребят-активистов создал праздничное освещение. В иллюминацию входили десятки метров гирлянд – самодельных, конечно. Лампочки ребята ухитрились окрасить в разные цвета. Был организован роскошный буфет-бар. Отсутствие крепких напитков и пива компенсировалось наличием большого ассортимента вин – сухих, креплёных, игристых и шампанских.

В канун вечера, проходя мимо уборщиц, я услышал:

– Ох, и трудненько придётся нам завтра – вывозить и убирать после сегодняшнего гулянья!

В военных мемуарах я часто читал о том, как после хорошо разработанного плана, после тщательной подготовки была успешно проведена операция.

Примерно так можно было бы сказать о проведении «Осеннего бала– маскарада», особенно если учесть, что это происходило вдалеке не только от столицы, но даже от более-менее крупных городов, то есть в глубочайшей провинции. Отбросив пошлую скромность, но и не раздувая щёки от гордости, признаюсь, что подобных праздников я больше в жизни никогда и нигде не видел.

Итак. Плотную темноту раннего ноябрьского вечера «ожиданно» взорвал ярким электрическим светом Дом культуры. Грянула музыка. Это были не старорежимные гимны и марши, это была «многодецибельная», с бешеным ритмом, который обеспечивала ударная установка, западная музыка. Кто находился в зоне её восприятия, начинал энергичнее двигаться, весело улыбаться, глядя на Дом культуры: «Во дают!».

Внутренности Дома культуры стали быстро заполняться жаждущими чего– то чудесного, необычного. В вестибюле я увидел небольшую толпу людей уважительного возраста. Я подошёл к ним:

– А вы почему не раздеваетесь, не проходите?

Они немного приниженно заговорили в ответ:

– Да мы так, зашли просто – посмотреть на молодёжь. Да мы сейчас уйдём.

На них уже набросились активисты, работавшие в раздевалке, и затормошили, снимая с них шубы, пальто, шапки. Те, ошеломлённые такой атакой, не сопротивлялись. Тут я про себя улыбнулся над их хитростью: «да так, мимо проходили, случайно зашли», так как под верхней одеждой чисто случайно обнаружились нарядные платья, парадные костюмы, а запах нафталина не позволял в этом усомниться!

Когда художница на афише прибавила к «Осеннему балу» слово «маскарад», я снисходительно подумал: а пусть так, для красного словца! И в который раз ошибся!

Трое моих самых активных ребят явились в гусарских мундирах – и где только достали ментики? Ребята, правда, были достаточно габаритные и больше подходили на роль конногвардейцев. А так как они на балу обеспечивали порядок, их физическая мощь являлась весомым аргументом для этой роли. Что, если какой-нибудь малый, не надеясь на буфет, употребит принесённое с собой и начнёт грозно проявлять свою неадекватность к окружающим? Вот тогда-то перед ним и вырастала фигура гусара. Он с холодной вежливостью обращался к нарушителю порядка: «Вы, сударь, своим криком мешаете мне слушать тишину!». Тот собирался ответить, ловя ускользающую мысль, даже оглядывался, ища поддержки, а то и сочувствия у окружающих, но его взгляд снова упирался в других гусар. Убедившись, что это у него не в глазах троится, а грозная реальность, утихомиривался. Когда его провожали до выхода, где предлагали одеться, и объявляли, что ему отказано в дальнейшем пребывании в этом заведении, он чистосердечно раскаивался и обещал вести себя культурно.