С чужого на свой и обратно. Записки переводчицы английской полиции - Светлана Саврасова

34. За семь лет работы полицейской переводчицей я приняла 837 вызовов и заработала на сегодняшний день примерно 122 639,00 фунтов. В среднем выходит почти восемнадцать тысяч в год. В Лондоне на эти деньги можно только умереть естественной смертью в ускоренном темпе, но у нас в Веймуте на них удается прожить вполне сносно. Естественно, более половины этой суммы я заработала за последние два с половиной года – с момента вступления Польши в Европейский Союз и прибытия новой волны польских иммигрантов. В Веймуте с окрестностями насчитывается 70 000 жителей-англичан, при этом на данный момент здесь официально зарегистрировано около трех с половиной тысяч польских работяг. Со всякими там дядьками да племянницами набирается где-то четыре с половиной тысячи. И это в графстве, которое пять лет назад считалось наиболее чистым в этническом отношении анклавом Соединенного королевства, потому что у нас было лишь около двух с половиной процентов национальных примесей – типа жен из Таиланда и стран бывшего СССР или студентов из Китая и Японии.

Первые пять лет мои доходы не превышали четырех-шести тысяч фунтов в год, а вдобавок в 2003 году меня выгнали с работы и я полгода добивалась, чтобы взяли обратно. И добилась – благодаря статс-секретарю и моему соседу, племяннику сэра Раффлса, первому заметившему Сингапур на карте мира. Ну, об этом позже.

Без сомнения в течение этих первых пяти лет я жила за счет своего бывшего жениха. Однако с того момента, когда в соответствии с общей диалектикой мы перешли в новое качество, то есть стали супругами, наши отношения начали портиться. Не сиди дома, зачем деньги проедать (имейте в виду, что речь идет о типе, у которого жена на двадцать лет моложе, а имущества – на полтора миллиона фунтов). Не надо тебе идти работать, слава богу, нам есть на что жить, хочешь, что ли, красоваться черт знает перед кем за какие-то жалкие гроши? Что? Без согласования со мной потратила тридцать фунтов на эти вот туфли?! Это слишком дорого для двоих неработающих, ты ведь вообще не работаешь! Я хоть пенсию получаю (14 000 фунтов в год), а у тебя и этого нет. У тебя есть полис страхования жизни от польской фирмы Amplico? Так это лажа. Что я там получу после твоей смерти? Пять тысяч долларов? А знаешь, как сильно упал доллар в последнее время? Деньги нужно уважать. А что, не было таких же туфель другого цвета? Или в другом магазине не было таких же, но подешевле, хотя бы за 29,99 фунтов? Нет, меня в детстве не ударяли копилкой по голове. Это вопрос понимания финансовых дел и семейной ответственности. Это что? Чек за твою работу? Двести фунтов? За тот ночной вызов по поводу угона автомобиля? И стоило из-за таких грошей покидать супружеское ложе? (Хм… Честно?..) Да в нашем семейном бюджете двести фунтов – пустое место, ерунда, моя дорогая леди. Знаешь, на сколько тянет наш семейный бюджет, котик? Не отворачивай свою прекрасную, с дорогой стрижкой (за 18,50 фунтов?) головку, сиди себе здесь на кожаном диване, очень дорогом (1214,99 фунтов?), хоть и купленном с сезонной скидкой, и пахни дорогими духами, которые я тебе купил на Рождество (речь идет о Рождестве трех-пятилетней давности, когда он еще был моим женихом)…

И все время такая промывка мозгов. Наверное, не нужно объяснять, как я кидалась к телефону при каждом звонке и с каким пылом летела на каждый вызов, хоть днем, хоть ночью (вдобавок в ночное время ставка вполовину выше). Хваталась за работу как настоящий трудоголик! А так как энтузиазм и рвение уже не являются обычными чертами современного работника, номер моего телефона стал распространяться по телефонам детективов и констеблей как компьютерный вирус. Вдобавок, у нас в Веймуте мои работодатели попросту не имели выбора. Городской список переводчиков с языками «бывшего СССР и соседних стран» оказался очень коротким – в нем была всего одна фамилия, моя.