Музыка лунного света - Нина Георге

На обратном пути в Кердрюк Жанреми неожиданно для себя самого свернул в Роспико, а оттуда в Кераскоэ, построенную пятьсот лет тому назад деревню ткачей с отреставрированными, под тростниковыми крышами, крестьянскими домами, возведенными из стоячих камней.

На околице жила мадам Жильбер. Он въехал на мотоцикле к ней во двор, окруженный соснами; сняв шлем, он расслышал шум моря. Он вспомнил о письмах к Лорин, томящихся и мерзнущих в холодильнике.

Мадам Жильбер отдыхала на террасе, расположенной высоко над прибрежной тропой, и куда невозможно было заглянуть из-за забора, и отдыхала там в полном одиночестве.

— Снимите очки.

Это были первые слова, которые он произнес, после того как он поднял мадам Жильбер с шезлонга и, толкая перед собой всем телом, оттеснил в спальню. Она сняла черные очки, положила на ночной столик рядом с фотографией мужа и прикрыла глаза тыльной стороной ладони, чтобы скрыть морщинки.

Она защищалась от резкого солнечного света синими оконными ставнями. Когда глаза Жанреми привыкли к полумраку, а тело уже вновь и вновь лихорадочно и жадно терлось о мадам Жильбер, он вспомнил о Лорин. Потом он забыл о ней и больше ни о чем не думал, отдавшись несложным ощущениям, а мадам Жильбер время от времени вскрикивала от боли и удивления, пораженная его безрассудным неистовством. Только почувствовав, как стиснули его ее бедра, и поняв, что она кончила, он перестал сдерживаться и тоже достиг оргазма.

Жанреми не любил мадам Жильбер и потому с ней спал. Он уже давно у нее не бывал, примерно с тех пор, как осознал, что действительно влюблен в Лорин. С тех пор он не спал ни с одной женщиной, чтобы сохранить себя для Лорин; бред какой-то. А может быть, и не бред.

Мадам Жильбер не стала спрашивать, где он пропадал два года. У нее было достаточно опыта, чтобы понять, что связь с мужчиной двадцатью годами моложе, который доставлял ей такое наслаждение, не продлится вечно.

Она погладила влажные волосы у него на затылке кончиками ногтей с безупречным маникюром.

Жанреми казалось, будто в ее объятиях он торжественно прощается с чем-то. С некоей идеей, с каким-то вариантом. До этого он пребывал в пограничной области. А теперь вернулся в свою страну, где произрастали недолгие, ни к чему не обязывающие романчики. Ветер подует — и их унесет. По другую сторону располагалась земля любви. Там все было прочно укоренено и готово вынести любую бурю и любой страх. Земля Лорин.

Спать с мадам Жильбер означало больше не отводить любви никакого места в своей жизни.

Она закурила сигарету и подтянула ноги.

— Сегодня еще будет гроза, — сообщила она.

— Мы скоро увидимся? — спросил Жанреми.

— Ты же знаешь мой распорядок, мон шер. Можешь заранее не звонить, так у меня будет время представить себе в красках нашу следующую встречу.

— И что вы будете воображать, мадам? Какие подробности?

Мадам Жильбер привлекла к себе его голову, коснувшись губами его уха; помада у нее размазалась от его поцелуев. А потом она зашептала, чтó она вообразит, и, пока она говорила, он закрыл глаза, а она все не умолкала и не умолкала, и он прижался к ней всем телом и проник в нее, а пока она продолжала в красках описывать свое возбуждение, он кончил во второй раз.

Потом Жанреми подбирал свою одежду, последнее: шлем и шейную косынку — он нашел на террасе возле шезлонга. Кубики льда в ее бокале растаяли и окрасили апельсиновый сок в молочный оттенок.

Когда он склонился к мадам Жильбер, чтобы поцеловать ее на прощанье, она сказала:

— Кстати, сегодня мы отмечаем годовщину свадьбы. Мой муж решил отпраздновать двадцатитрехлетие совместной жизни в «Ар Мор». Оставь нам столик, шери.

Она посмотрела на него непроницаемыми светлыми глазами, круглыми, как шарики для игры в «мрамор», и холодными, как море.

На обратном пути в Кердрюк Жанреми поднял защитный экран шлема. Теперь, когда на глазах у него выступили слезы, он мог не сомневаться, что это от ветра. Ветер, который все изглаживал из памяти и уносил прочь, даже слезы.

Он приехал в «Ар Мор» и прошел мимо Лорин, раскладывавшей на столах приборы к ужину, стараясь не смотреть ей в глаза.

Она негромко окликнула его:

— Жанреми?! Марианна исчезла! По телевизору показали ее мужа, он ее ищет, и сейчас она, наверное, возвращается к нему, Жанреми… Что случилось? Ты плачешь?

Лорин с озабоченным видом сделала шаг к нему.

Жанреми отшатнулся, ведь от него все еще исходил запах секса: духов мадам Жильбер и ее гениталий, к которым он приникал ртом.

Жанреми поспешно скрылся от Лорин за массивным кухонным столом, вымыл над раковиной руки и лицо и сделал вид, будто читает заказы в ресторанной книге.