Лавандовая лента - Хизер Берч

Сэмми улыбнулась.

– Нет, дорогая. У тебя были ненормальные отношения, когда весь твой мир должен был вращаться вокруг Эрика. Это он жалок. А ты? Ты великолепна!

Эдриэнн снова обняла подругу, чего та не ожидала.

Последовало долгое неловкое молчание.

– Но, должна признать, это не говорит о том, что ты умеешь выбирать друзей.

Эдриэнн рассмеялась.

Сэмми, обычно лишенная сентиментальности, положила руку на плечо Эдриэнн.

– Ты тоже отличная подруга, – признала она, слегка прижав Эдриэнн к себе. – А теперь расскажи мне все о мистере Замечательном. Мы посмотрим лавандовую комнату, когда покончим с этим.

Женщины уселись за кухонный стол, заваленный образцами красок. Следующим проектом Эдриэнн была ее спальня.

– Я не знаю, что рассказывать о нем. – Она водила пальцем по краю образца ярко-голубой краски. – Все произошло как в водовороте.

– Но ты влюблена в него?

Эдриэнн посмотрела на Сэмми.

– Да.

– Но…

– Сначала он отнесся ко мне с явным подозрением. Но потом, я полагаю, это подозрение рассеялось.

Она взяла образец краски и протянула его Сэмми, которая с выражением ужаса на лице бросила его в стоявшую поблизости мусорную корзину.

– Ты думаешь, что его подозрение рассеялось?

– Он никогда не говорит о своем прошлом. – Она протянула ей еще один образец, цвета сливочного масла. Сэмми он тоже не понравился.

– Итак, он не любит говорить о своем прошлом. Судимость? – пошутила Сэмми.

Эдриэнн закатила глаза.

– Нет, ничего подобного.

Сэмми пожала плечами.

– Некоторым людям проще сосредоточиться на будущем. Если в прошлом у них были проблемы, это мешает их росту. – Сэмми взяла зеленую краску и подняла ее вверх. – Вот эта.

Эдриэнн взяла ее и представила свою спальню в зеленых цветах. Она предпочла бы цвет глаз Уилла.

– У него большие проблемы с родителями.

– Честно, тебе не кажется, что они есть у большинства? – Сэмми снова пожала плечами. – Итак, мы имеем взрослого мужчину, у которого проблемы с родителями и который не хочет говорить о своем прошлом? Я не вижу здесь причин для тревоги.

Но мыслями Эдриэнн уже была далеко. Она думала о своем пятилетнем браке с самовлюбленным бабником. Она не представляла, почему ей потребовалось так много времени, чтобы понять, кто он такой.

– Эрик никогда не говорил о прошлом. Если там было что-то болезненное, он просто запирал это в сердце. Но проблема в том, что сердце все равно ощущает эту боль. И эта боль вырвется наружу. Выплеснется на кого-нибудь, кто окажется под рукой.

Сэмми внимательно посмотрела на нее.

– Ты думаешь, Уилл такой же, как Эрик?

– Я не знаю. Но одно я знаю точно – я больше никогда не вступлю во взрывоопасные отношения. Никогда. – Она невесело рассмеялась: – Знаешь, когда я делала не совсем то, чего он хотел, он говорил мне: «Ты что, не видишь, сколько проблем создаешь?»

Сэмми молчала, давая Эдриэнн возможность выговориться.

Эдриэнн положила руку себе на сердце.

– Сколько проблем я создаю. – Она покачала головой, и ее глаза стали печальными. – Именно это он сказал мне, когда я объявила ему, что хочу развестись. Не «Я люблю тебя. Я совершил ошибку, прости меня, ты одна нужна мне…». Нет. «Ты что, не видишь, сколько проблем создаешь?»

– Мне очень жаль, дорогая, – сказала Сэмми. – Но из того, что ты мне рассказала, не похоже, что Уилл такой же.

Эдриэнн посмотрела ей в глаза.

– Я думаю, еще слишком рано судить.

– Как же ты выяснишь это?

– Со временем само станет ясно, полагаю.

Сэмми улыбнулась.

– А он стоит того, чтобы тратить на него время?

– Я надеюсь.

Сэмми пожала ей руку.

– Я думаю, он того стоит. И, кстати, когда я познакомлюсь с мистером Многообещающим?

– Я работаю над этим, – улыбнулась Эдриэнн.

Был ли он мистером Многообещающим? Эдриэнн все еще не была уверена. Но она надеялась.

Надежда. Еще одно, чему научили ее письма Уильяма, – никогда не терять надежды. Так что, когда Сэмми ушла, Эдриэнн нашла среди копий писем свое любимое послание.