Сильнодействующее лекарство - Артур Хейли

– Должно быть, вы важная персона. – У шофера от удивления брови поползли вверх.

– Нет, не я – жена, – улыбнулся Эндрю и посмотрел на Селию.

Уже в автомобиле, после того как он тронулся с места, Лиза спросила:

– А что это означает – КТФ?

– Командование Тихоокеанским флотом, – ответил ей Брюс. – Видно, пап, тут не обошлось без потайных пружин. Селия удивленно посмотрела на Эндрю:

– Как ты умудрился все это устроить?

– Воспользовался твоим именем, – ответил Эндрю. – Кстати, дорогая, оно еще способно плавить лед, и у тебя есть масса поклонников.

Тут остальные стали требовать подробностей, и Эндрю признался:

– Если вы так уж хотите все знать, я созвонился с менеджером отделения «Фелдинг-Рот» на Гавайях.

– С Тано Акамурой? – воскликнула Селия.

– Совершенно верно. И он просил передать, что тебя им очень недостает. Короче, выяснилось, что сестра жены Акамуры замужем за каким-то адмиралом. Дальнейшее проблем не составляло. Итак, нас доставят к «Аризоне» на адмиральском катере.

– Ну, папа! – воскликнул Брюс. – Вот это класс!

– Спасибо, – улыбнулся ему отец.

– Нет, тебе спасибо! – сказала Селия и спросила:

– Когда ты разговаривал с Тано, ты, случайно, не спросил, как у них идут дела?

– В «Фелдинг-Рот»? – Тут Эндрю запнулся. – И конечно же, с монтейном?

– Да.

Он надеялся, что Селия не задаст этого вопроса, но все-таки ответил:

– Судя по всему, превосходно.

– Это не все, – продолжала настаивать Селия, – расскажи подробней.

– Акамура говорит, что монтейн пользуется колоссальным успехом и, как он выразился, «бешено раскупается», – с неохотой добавил Эндрю.

Селия молча кивнула. Собственно, именно этого все и ожидали, и эта новость лишь подтверждала более ранние сообщения, поступившие сразу вслед за запуском монтейна в продажу. Да, не совершила ли она необдуманный и глупый поступок, покинув компанию? Усилием воли Селия заставила себя выбросить все эти мысли из головы хотя бы на сегодня – ведь сегодня такой особенный день!

Машина мчалась по автострадам, затем через центральную часть Гонолулу с ее современными многоэтажными зданиями. Примерно минут через двадцать они свернули с дороги у стадиона и вскоре оказались в зоне ВМС США в заливе Айза. Маленький причал КТФ, которым пользовались военные и их семьи, примостился в живописном уголке побережья. Пятидесятифутовый морской катер – так называемый адмиральский – уже стоял у причала. Его дизели работали. Катером управляли два морячка в белой форме. Человек пять-шесть других пассажиров уже сидели под тентом, натянутым над верхней палубой.

Один из морячков – им оказалась молоденькая девушка, она стояла на носу – отдал концы, как только Джорданы поднялись на борт. Рулевой, управлявший катером с мостика, отвел его от причала, развернул и направил прямо в оживленный поток судов, сновавших по перл-харборской гавани.

Ветерок, ощущавшийся до этого и на суше, оказался на воде довольно крепким бризом, и волны, разбиваясь о нос катера, временами обдавали сидевших на палубе мелкими брызгами. Вода в гавани была тусклого серо-зеленого оттенка, почти непрозрачная.

Пока они огибали против часовой стрелки Форт-Айленд, девушка-матрос давала пояснения. Эндрю, Лиза и Брюс внимательно ее слушали, а Селия полностью ушла в воспоминания; мысли ее были далеко отсюда, и слова долетали обрывками.

– Воскресное утро 7 декабря 1941 года… Японские пикирующие бомбардировщики, торпедоносцы, истребители и подводные лодки-малютки атаковали без предупреждения… Первая волна в 7 часов 55 минут… В 8.05 взрывы загрохотали над «Бэттлшип-роу» – причалом боевых кораблей… В 8 часов 10 минут «Аризона» поражена прямым попаданием в пороховой погреб в носовом отсеке… К 8 часам 12 минутам перевернулась «Юта»… На дно пошли «Калифорния» и «Вест-Виргинии»… «Оклахома» опрокинулась вверх килем… Потери: две тысячи четыреста три человека убиты, ранены – тысяча сто семьдесят восемь…

«Все это было так давно, – подумала Селия, – тридцать шесть лет назад: ведь это больше чем полжизни. А каким в эти минуты все кажется близким!..»

Морской катер, слегка зарываясь носом в волну у входа в бухту, изменил курс, обогнув южную оконечность Форт-Айленда. Внезапно прямо перед ними показался мемориал «Аризона», белевший в ярких лучах солнца.

«Вот где это произошло, и наконец я здесь…» Глядя вперед, по ходу катера, Селия поразилась. Она представляла себе этот памятник каким угодно, но только не таким. В самом деле мемориал напоминал длиннющий белый товарный вагон, расколотый посередине.

Тут до нее долетели слова комментария:

– По замыслу архитектора сама форма, линии которой прерываются в середине, но энергично и упрямо простираются по сторонам, символизирует начальное поражение и неизбежную окончательную победу…

Интересно, когда эта мысль осенила архитектора: до или после воплощения его замысла? Впрочем, какое это имеет значение. Сам корабль – вот что действительно важно и что удивительно: его очертания начинают проглядывать сквозь серо-зеленую волну. От поверхности его корпус отделяют всего несколько футов.

– ..И мемориал простирается во всю длину затонувшего боевого корабля.

«Корабль моего отца. Его дом, когда он был вдалеке от родных берегов, и место, где он погиб… А мне было тогда всего десять лет, и находилась я за пять тысяч миль отсюда, в Филадельфии».

Эндрю крепко сжал руку Селии. Он так и продолжал держать ее. Никто не проронил ни слова. Казалось, все пассажиры катера притихли и как-то внутренне подобрались, словно их объединило общее чувство.

Рулевой аккуратно притер борт катера к понтону причала у входа в мемориал. Девушка-матрос закрепила швартовы, и семья Джордан вместе с остальными пассажирами спустилась на причал. Когда они входили в мемориал, настил под ногами не качался: он покоился на опорах, вкопанных в дно бухты; ни одна из них не касалась корабля.

Подойдя к центру зала, Селия. Эндрю и Лиза остановились у проема в бетонном полу, сквозь который виднелась верхняя палуба «Аризоны». Поражала ее близость, все просматривалось с предельной ясностью.

«Где-то под нами покоятся останки моего отца, если вообще что-то осталось. Я не могу избавиться от мысли о том, как он погиб. Была ли смерть быстрой и милосердной, или это произошло иначе, жестоко и страшно? О, как хочется верить, что все случилось быстро!»

К ним подошел Брюс. Он куда-то ненадолго отходил.

– Я нашел имя деда, – прошептал он. – Я вам его покажу.

Последовав за ним, родители и сестра оказались среди группы притихших людей перед мраморной стеной, сплошь исписанной именами и воинскими званиями.

Всего за несколько страшных минут японского нападения на одной лишь «Аризоне» погибли тысяча сто семьдесят семь человек. Позднее выяснилось, что корабль поднять невозможно, и он стал вечной могилой для более чем тысячи мертвецов. Надпись на стене гласила: