Проклятые - Чак Паланик

Ты там, Сатана? Это я, Мэдисон. Ты, наверное, скажешь, что я ужасная лицемерка, но как только мне дали шанс спастись из ада, у меня появилось сильное желание остаться. Не многие семьи могут похвастаться такими тесными отношениями, как тюрьмы. Не многие супруги сохраняют такую страстность, какая существует между преступниками и теми, кто стремится призвать их к правосудию. Неудивительно, что Зодиак постоянно флиртовал с полицией. Или что Джек-потрошитель дразнил — или дразнила — следователей своими игривыми письмами. Мы все хотим, чтобы нас преследовали. Мы все мечтаем, чтобы нас желали. Сейчас я уже пробыла в аду дольше, чем в любом из своих земных домов в Дурбане, Лондоне, Маниле. Это не из-за обычного чувства противоречия. Сама мысль о том, что мне придется уйти, делает меня несчастной.

Чтобы все кровожадные армии были заняты делом и не дурили мне голову, я приказала им поймать и покрасить противных летучих мышей ада в синий и красный, под дубоносов и дроздов.

Трудолюбивых палачей, ранее состоявших на службе Пол Пота и мадам Дефарж, я отправила мастерить яркие крылья бабочек из цветной папиросной бумаги и блесток, а потом приклеивать их к крыльям наших вездесущих мух. Это не только оживит мрачную атмосферу подземного мира, но и предотвратит неизбежные стычки между монгольскими ордами, фашистскими штурмовиками и египетскими колесничими. Что еще важнее, у меня останется время на то, чтобы показывать Эмили ад, лопать конфеты и сплетничать о мальчишках.

Мы не спеша гуляем, и я отмечаю, что еще можно было бы улучшить в пейзаже — вот тут будет цветущий куст кизила, тут пруд с зеркальной водой или птичник с яркими попугаями. Эмили старательно делает заметки на планшете.

Потенциально нуждающиеся в поддержке толпы усопших — встревоженные души, которых я зазвала умирать и переселяться в ад — были отправлены на другие проекты по искуплению грехов посредством освоения заброшенных земель. Нет, правда, я теперь настоящий Франклин Делано Рузвельт послежизни — сколько плотин я приказала построить через реки кипящей крови! По моему слову бригады копают каналы и осушают обширные болота затхлого пота; благодаря мне древние Болота Прогорклого Пота уже стерты с лица ада. Потерянные души, которые всю жизнь посвятили изучению проектирования и строительства сооружений, безумно рады, что их навыки снова нашли применение. Так сровняли Пологие Холмы Слизи, так целый ГУЛАГ рабочих складывает из креповой бумаги кувшинки и пускает в плавание по Озеру Дерьма.

Все больше и больше я убеждаюсь, что ад — не столько пламя, призванное наказывать грешников, сколько естественный результат эонов небрежения. Скажем честно: ад — это не более чем до предела запущенный маргинальный район. Вообразите себе горящие угольные шахты, которые перемежаются тлеющими шинными свалками, добавьте туда открытые выгребные ямы и свалки опасных отходов — и неизбежным результатом станет ад, причем ситуацию явно не улучшает эгоистическая склонность местных жителей сосредотачиваться на собственных несчастьях и плевать на окружающую среду.

Во время прогулки вдоль берега Моря Насекомых мы с Эмили обозреваем медленные, но верные улучшения мрачного пейзажа. Я указываю на интересные места: взбаламученное Озеро Кипящей Слюны… грифов, кружащих над Гитлером и компанией в их мерзком гадючнике. Я объясняю ей довольно произвольные правила, которые нарушили попавшие в ад.

Оказывается, каждому живому человеку позволяется использовать слово на букву «X» не больше семисот раз. Люди и не представляют, как легко заслужить проклятие, но если хоть кто-то случайно скажет «х… й» в семьсот первый раз, он или она автоматически после смерти попадают в ад. Триста раз скажете «ниггер» или «голубой», независимо от вашей собственной расы или сексуальных предпочтений — и вам обеспечен билет в подземный мир в одну сторону.

Еще я рассказываю Эмили о том, как мертвые посылают сообщения живым. Совсем как живые отправляют друг другу цветы или имейлы, покойник может прислать живому боль в желудке, тиннитус или навязчивую мелодию, которая ввинтится ему в мозг и почти сведет с ума.