Счастливые люди - Каринэ Арутюнова

Весна. В коридорах средней школы номер двести четыре – запахи пота и мастики.

Мужев и Фельдблюм на лету разбивают девчачьи стайки, – высшим пилотажем считается внезапно вметнувшаяся вверх и без того символическая юбчонка. Берендеев, Берендус или Жирный, тряся щеками и хохоча, хлопает девчонок промеж лопаток, – на предмет наличия пока ещё весьма таинственного элемента женской экипировки. О результатах сообщается во всеуслышанье, – таким образом, всем становится известен тот факт, что Сонечка Шварц носит лифчик, а тощей Смирновой, например, он совсем ни к чему.

Некоторые девочки уже давно маленькие женщины. У них усталые с поволокой глаза и вспухшие губы. Таких мальчишки уважают и побаиваются. Вон Люда Макарова, например, появляется только к третьему уроку, и вообще ей не до того, школьное платье трещит на груди, после школы её ждет студент (взрослый мужчина!), скорей всего, Люда скоро выйдет замуж и нарожает маленьких макаровых одного за другим, а на физику и сны Веры Павловны ей глубоко наплевать.

В общем, на повестке дня – ЛЮБОВЬ. Без неё – никак. Дома я верчусь у зеркала, ешё на сантиметр укорачиваю платье, – сырой весенний воздух и бурное цветение яблонь взывают к подвигам. Элементами эротики пестрит «Молодая гвардия», у Горького полно, Куприн бесценен. А уж Бунин… Под партами во время уроков перечитываются захватанные, переписанные чьим-то аккуратным почерком тетрадки. Уши горят. Во рту пересыхает. В общем, так дальше нельзя.

Вдобавок, массу страданий причиняет внешность.

Исчезает беспечная гладкость кожи, волосы вьются совсем «не туда», и вообще их гораздо больше, чем требуется.

Главное, направить страсть в нужное русло. Срочно подыскивается объект. Только, вот незадача, – своих, из класса, я знаю как облупленных, – но в седьмом «А» – новенький, – чёлка до бровей, глаза синие как озера… Сказано – сделано.

Все уже в курсе, что новенький Вася ДедУшко (с ударением на втором слоге) – мой. Знают, пожалуй, все, кроме самого Васи.

Я загружена делами по горло, – едва заслышав звонок на перемену, пулей вылетаю за дверь. Сначала – в туалет, – подправить чёлку (не волосы, а настоящая пакля) потом – на второй этаж, поближе к любимому. – ТВОЙ в столовой, – шепчут сочувствующие. Точно гончая, несусь по следу. Наворачиваю кругов пять вокруг ничего не подозревающего героя, невинно жующего пирожок.

Страсть требует выхода. Я веду дневник. Конечно, каждая следующая страничка посвящена чувствам, – удивительной, всепоглощающей страсти. «Сегодня он посмотрел на меня долгим, волнующим взглядом…» Меня не смущают слухи о том, что Вася – тупица и двоечник, косноязычен и неразвит. Я преданно смотрю в распахнутые глаза, о, боже, я тону в них…

Наконец, и сам виновник что-то заподозрил. Несколько раз поймала его недоуменный взгляд. Развязка неумолимо приближалась. Моя лучшая подруга заявила, что не в силах более наблюдать наши обоюдные терзания.

Так как Василий мой не проявлял никакой инициативы, пришлось взяться за дело самой. После длительных колебаний я подошла к нему. Набрав воздуха в легкие, поинтересовалась, чем он занят после уроков. Вася опустил мохнатые ресницы. Ботинки моей любви были давно не чищены, под ногтями синела траурная кайма, но, клянусь, это ничуть не портило очарования момента… Томительная пауза тянулась вечность. Сердце бешено колотилось. Наконец, возлюбленный мой поднял глаза, – невинные, как у двухмесячного щенка. – Ты шо, ходить со мной хочешь? Я замерла. Такого вопроса, прямого и бесхитростного, предусмотрено не было. Подготовиться я не успела. Кроме того, я уже не была уверена, хочу ли я «ходить» с ним. Этот многозначительный диалог, увы, оказался последним…