ИМ ХОчется этого всегда - Макс Нарышкин

— Пойдемте со мной, — велел я Старику.

Когда мы вошли на лестницу, были сумерки. Когда поднялись в коридор второго этажа, там была уже ночь.

В «Глобал» пол моют два раза в день за исключением воскресенья. И это не протирка грязной тряпкой с целью сделать пол мокрым, то есть помытым. Пол в моей компании моют тщательно, полируя до блеска паркет и мрамор различной химией. Но сегодня выходной, а это значит, что пол не мыт уже более суток. Пыль имеет некоторые свойства и привычки, и то, что меня в ней раздражает, сейчас придется весьма кстати…

— Вы думаете, она шла в ваш кабинет?

— Нет, я так не думаю. Всем известно, что в моем кабинете ничего интересного не найдешь. Разве что она взорвала сейф…

— Но мы идем в ваш кабинет…

— Нет, мы идем в кабинет Коломийца… то есть Лукина.

Чиркнув ключом, я распахнул дверь, следом за мной вошел Старик.

У стола человека, любящего принимать некоторые свои мысли за факты, я задержался на минуту. Ровно столько мне потребовалось, чтобы вынуть из ящика портативный детектор купюр.

— Зачем вам это?

Молча я вышел в коридор, присел и включил лампу. На пол легло голубое пятно, в котором достаточно хорошо различались мазки щеток полотера. Я переместил пятно туда, где должны были остаться наши следы при входе. Никаких изменений, если не считать едва заметных царапин, блеснувших алмазными искорками.

— Что это? — Старик, поддернув штанины, присел рядом.

— Туфли ремонтировали?

— Два дня назад. Знаете, я привык к ним, почти новые… Но вот подметка у каблука что-то отслоилась…

— Снимите.

Старик молча сел на пол и стянул с ноги левый туфель. Я выхватил его из рук, посветил лампой на подошву и улыбнулся. Наверное, хищно, потому что Старик встревожился.

— В чем дело?

— Гвоздик на вашем каблуке чиркает металлические вкрапления в мрамор пола. Совсем недавно натирали пол, все следы стерты, но нас интересуют не отпечатки. Пыль за сутки легла на химию и покрыла царапины от женских каблучков покрывальцем микронной толщины. И все свежие царапины сейчас сияют куда ярче вчерашних. Вы помните, во что была обута Тая?

— Туфли со шпильками.

— Не просто в туфли со шпильками. А со шпильками на металлическом ходу. Так, попробуем поиграть в сыщиков.

Одинаковые по размеру и форме царапины, самые свежие и сияющие, очерчивали курсивом весь коридор этажа, двери которого умная Таечка вскрыла одни за другими. Но, вскрыв все по кругу, она совершила ошибку. Ей следовало разуться. А она в тех же туфлях вернулась к кабинету номер 212.

— А я думал, вы умеете только гайки закручивать… — пробормотал Старик, с недоверием посматривая на детектор.

— …Однако не хватит ли на сегодня, Женя?

Она подняла на него удивленный взгляд.

— Еще пятнадцать минут, Игорь Игоревич…

— Я чудовищно устал, Женечка. — Он откинулся на стену и прижал затылок к холодной «шубе». «Шуба» — так, кажется, арестанты называют грубо положенный на стену бетон, она помнила это после интервью с человеком, которого держали в Лефортове девять месяцев. Но тогда условия немного отличались от сегодняшних. Интервьюируемый находился за решеткой с палец толщиной, и на всякий случай Жене прислуживал надзиратель.

— Да, конечно, Игорь…

Он открыл глаза и посмотрел на нее грустным взглядом.

— Ни черта-то у меня не выйдет. Глупо все как-то заканчивается…

— Вы о чем?

— О жизни своей. Совсем недавно казалось — вот она, только началась… И словно все перечеркнулось. Одним движением. Кому это угодно, скажите, Женя? Богу? Ведь все, что происходит, подчинено законам божьим. Значит — богу? Но тогда вопрос — а за что он так со мной?

Если бы она знала… Образ этого рано ставшего мудрым мужчины плохо вязался с тем, о чем писали СМИ. Выкладки в Интернете тоже рисовали мрачные картины, и Лисин представал там в виде кровавого, очумевшего от праздности жизни монстра с влажным топором в руке.

Что он, вообще, хочет? Она до сих пор не могла найти ответ на этот простой вопрос, а он, как она ни просила, не собирался говорить. Минувшей ночью Женя лежала в кровати, смотрела в черный потолок и пыталась поставить себя на его место. Если бы ей понадобилось вызвать к себе журналиста, точно зная, что совсем скоро состоится суд, то зачем ей это могло бы понадобиться? Подумав над этим еще раз, она решила прослушать сегодня записи их бесед еще раз.

— Вам принести что-нибудь?

— То, что я хотел бы, вы вряд ли принесете, а то, что вы, Женя, принести в силах, у меня есть. Так что не теряйте время на частности.

Она подумала, что и в этих словах может быть что-то важное. Нет, определенно, нужно все тщательно прослушать…

— До завтра, Игорь Лисин.

— Я буду ждать вас, Женечка.

Он сказал — Женечка.