Записки школьного врача - Андрей Шляхов

Обычно родители скандалят, диспутируют, выражают недовольство и, вообще, всячески «качают права» в директорском кабинете, но Ровена Альбертовна начала с учительской. Дождалась перемены, появилась на пороге и, грозно вращая глазами, вопросила:

– Кто здесь будет Ксения Станиславовна?!

Именно – вопросила. Громко и с выражением. Так, наверное, орали когда-то свое фирменное «иду на вы!» киевские князья.

– Ну я!

Ксения Станиславовна уже узнала от Эмилии Леонардовны о своей полной педагогической несостоятельности, написала заявление об уходе и дорабатывала свой последний день в гимназии. Если

Эмилия Леонардовна увольняет со скандалом, то всегда сразу, без отработки двух положенных недель. Она права – обиженный сотрудник не должен задерживаться в гимназии и создавать дополнительные проблемы.

Ксении Станиславовне было нечего терять, только вот гневная посетительница этого еще не знала.

– Что значит «ну»?! – попробовала возмутиться она, но в ответ услышала классическое:

– Баранки гну!

Все находившиеся в учительской, в том числе и я, прекрасно понимали, что тетке не поздоровится. Ксения Станиславовна сейчас выдаст ей, как говорила моя мама, «за девочку Галю, за мальчика Валю и всех пионеров-героев».

Так оно и вышло.

– Как вы разговариваете? – опешила толстуха и даже вроде как сдулась, немного уменьшившись в объеме, и решила представиться: – Я – Ровена Альбертовна, мать Игоря Алтунина.

– Точно так же, как со мной разговаривал ваш сын! – ответила Ксения Станиславовна.

Эмилии Леонардовны и Нины Петровны в учительской не было, а всем остальным очень хотелось посмотреть шоу. Поэтому никто не вмешался.

– Вы довели моего мальчика до стресса…

– Вашего мальчика можно довести до стресса? Ой, не смешите меня!

– Я что – клоун, чтобы вас смешить?!

– Не знаю, вам виднее.

– Что значит «вам виднее»? Довела мальчика…

– Да ваш мальчик сам меня довел! И еще толкнул!

– Не может быть! Не пытайтесь оправдаться!

– Я не собираюсь перед вами оправдываться! Хотите оправданий – валите к директору! Пусть она перед вами стелется!

– Да ты просто хамка!

– От хамки слышу! У вас вся семья такая! Яблочко от яблони недалеко падает!

– Ай, посмотрите на эту учительницу! – Ровена Альбертовна попыталась найти понимание у зрителей. – Это разве педагог?

В ответ она услышала очень эмоциональную характеристику своих умственных способностей, а заодно и способностей своего сына. Далеко не все слова, произнесенные Ксенией Станиславовной, были цензурными, но все они, надо признать, были уместными. Весьма и весьма.

Никто из зрителей и не подумал возмущаться.

– Да это… это… как… – запыхтела Ровена Альбертовна и ушла.

Бедная женщина настолько расстроилась, что забыла хлопнуть дверью. Прозвенел звонок.

– Иду на последний урок, – улыбнулась Ксения Станиславовна. – И если она встретится мне в коридоре, то…

– Мамаша Алтунина – феерическая женщина, – сказала Марина. – Я думала, что она порвет Леонардовну на кусочки, хотела даже Вячеславандреича на подмогу вызвать…

– …но потом решила, что представился очень удобный случай избавиться от Эмилии, и решила подождать. – Я с сожалением поставил на стол опустевшую чашку.

Марина встала, подошла к раковине и стала мыть джезву, чтобы сварить еще кофе.

– Да я сам сварю, – сказал я.

– Не на моей кухне. Кухня – это сакральное место для женщины, средоточие ее женской сущности.

– А в университете нам говорили, что женская сущность сосредоточена совсем в другом месте.

– Ты о чем-нибудь другом думать способен?! – Марина обернулась ко мне, чтобы изобразить мимикой возмущение. – Взрослый человек, а ведешь себя как мальчишка!

– Мы так редко встречаемся… – вздохнул я.

– По сто раз на дню!

– Я не в том смысле…

– Смысл у тебя всегда один!

– Ладно, хватит свирепствовать, – миролюбиво сказал я. – Лучше расскажи, как Эмилии удалось остаться в живых?

– Ты знаешь – она ее просто уболтала, как сирена. Леонардовна – мастер словесного айкидо. Сначала со всем согласится, усыпит бдительность, а потом вывернет все наизнанку, да так, что будешь чувствовать себя полным дураком.

– Она умеет, – подтвердил я.

– Вот и тут так же рассыпалась в извинениях, потом завелась насчет трудностей переходного возраста, отдельно остановилась на подростковой агрессии и в конце концов навязала размякшей мамаше платные занятия у нашего психолога. Под соусом – сегодня он толкнул учительницу, а завтра изобьет вас. Учитесь, юноша, как из всего извлекать выгоду.

– Жалко Ксению.

– Ты знаешь – у нее к этому шло. Если педагог неспособен переломить ситуацию в классе, то он рано или поздно пострадает. Таким, как Шнуренко, лучше преподавать в вузах. Студенты, в отличие от подростков, не самоутверждаются на каждом шагу. Ой, забыла тебе рассказать – видела в воскресенье в «Маркс энд Спенсер» такую сценку. Стоят возле юбок две девицы, и одна другой говорит: «Давай я еще эту юбку примерю – и пойдем есть суси». А та спрашивает: «Только примеришь? Ничего покупать разве не будешь?» Подруга отвечает: «Нет, сегодня у меня не такое поганое настроение, чтобы покупать! Обойдусь примеркой».

– Волшебная история, – оценил я. – И тема для диссертации. Подкинь нашему психологу.

– Она не оценит, – поморщилась Марина. – И потом, она уже кандидат наук, а доктором вне кафедры становиться бессмысленно. Мучений много, а отдача нулевая.