Пой,даже если не знаешь слов - Бьянка Мараис

– Да, – говорит Мэгги. – Наводка на того человека из Мофоло оказалась полезной. Его кодовое имя Лихорадка, и мои источники сообщают, что Номса и Фумла с ним. Они еще не покинули страну. Похоже, они будут прятаться в Венде до тех пор, пока не смогут без лишнего риска пересечь границу с Родезией.

– Прекрасная новость. – Я уже приготовилась к худшему. – Номса невредима?

– Она была ранена во время восстания в прошлом месяце. Глубокий порез в нижней части лица, но рану удалось зашить, все заживет. В остальном она в добром здравии.

– Какое облегчение!

– К сожалению, есть и тревожные новости.

– Какие же?

– Говорят, что как только она пересечет границу, ее пошлют в лагерь УС, на обучение.

– Лагерь УС?

– Простите, я забыла, что вам все это сравнительно в новинку. УС – это сокращение от Umkhonto we Sizwe, или “Копье нации”, как его еще называют. Это вооруженное крыло Африканского национального конгресса, они организуют в африканских странах военные лагеря, где обучают агентов^[70].

– Кого обучают?

– Боевиков. Кажется, Номса и ее подруга тоже записались. Вероятно, Лихорадка – вербовщик, и вот он туда их забирает. В военный тренировочный лагерь.

На мое сердце словно обрушились всей своей тяжестью Драконовы горы. Правительство запретило “Копье нации” как террористическую организацию, и если ее члены попадаются, то из них пытками выбивают информацию, а потом расстреливают. В лагере Номсу научат убивать гражданских, а значит, за ней ежечасно станет охотиться, как за диким зверем, тайная полиция белого правительства, которая не успокоится, пока не убьет Номсу.

– Надо забрать ее оттуда. Надо спасти ее, пока не поздно.

– Мы не можем этого сделать. Бьюти, есть еще одна проблема. Посерьезнее.

– Какая?

– Мой осведомитель в полиции шепнул мне, что кто-то донес на нас. Скоро за этим домом установят наблюдение. Единственное, что не дает агентам ворваться сюда и арестовать нас всех немедленно, – это авторитет, которым Эндрю пользуется в международном сообществе.

– Сколько у нас времени?

– День-два, не больше, а потом за нас возьмутся всерьез. Мы выработали план для всех, кто здесь живет, и прямо сейчас, пока мы говорим, они перебираются отсюда, но мой контакт не готов предоставить вам документы вроде тех, которые у него есть для всех остальных. За ним наблюдают, ему приходится быть осторожным.

– Бумаги меня не волнуют. Мы должны найти Номсу до того, как она пересечет границу.

– Мы не сможем найти ее, если вас схватят и бросят в тюрьму. Вам нужен действующий пропуск. Для вас это единственная возможность оставаться в Йоханнесбурге, пока мы пытаемся вернуть Номсу. Я отправила своих людей поискать вам место служанки, чтобы у вас были действующие документы. Но надо переместить вас в безопасное место, пока шумиха не уляжется.

– Я могу жить у Андиля в Соуэто.

– Слишком опасно. За семьями организаторов марша пристально следят – на случай, если бунтовщики вернутся. Вы – новое лицо, которое возбудит подозрения полиции.

– Прошу вас, Мэгги, прошу: скажите, где моя дочь.

– Боюсь, что не могу сделать этого, Бьюти. Простите, но для вас перемещаться по стране крайне опасно, а подвергать вас риску я не готова. Мои люди приглядывают за Номсой. Сейчас она в безопасности, а если куда-то двинется, мы об этом узнаем. А тем временем…

На телефоне, стоящем на столе, загорается лампочка: Мэгги звонят. Звонка здесь нет, его убрали, чтобы из кабинета не было слышно ни звука. У этого телефона специальная линия и номер, к которому имеют доступ очень немногие. Мэгги снимает трубку, несколько минут слушает, а потом возвращает трубку на рычажки.

– Все хуже, чем мы думали. Полиция уже едет. Вам надо выбираться отсюда. Торопитесь!

Мэгги вызывает Кгомотсо, тот влетает в комнату. Мэгги кивает ему, и он понимает этот знак. Что бы ни случилось, они готовы, и он знает, что делать. Мэгги уже набирает другой номер и кричит мне, пока Кгомотсо тянет меня прочь из комнаты:

– Поговорим потом!

Снизу раздается крик, кто-то колотит в дверь.

– Черт. – Мэгги снова со стуком бросает трубку. – Назад, оба! Я запру вас здесь. И ни звука.

Дверь за ней захлопывается. Сердце мое стучит глухо, как шаги на могиле.