Ежевичная зима - Сара Джио

Когда Чарльз протянул мне бокал, я как зачарованная смотрела на тонкий слой льда на поверхности. Я изо всех сил старалась, чтобы моя рука не дрожала – не дай бог расплескать напиток на платье! Я украдкой посмотрела на свое отражение в окне, когда поднесла бокал к губам. Потрясающе. Я вполне вписалась в окружающее пространство. Глотнула ледяную жидкость. Она оказалась настолько крепкой, что я закашлялась.

– Извини, – сказала я, поставив бокал на столик. – Я просто не ожидала, что будет так крепко.

И тут же отругала себя за наивный комментарий.

– Первый глоток всегда самый трудный, – Чарльз бросил себе в рот оливку. – А потом коктейль льется внутрь, словно масло.

Я снова взяла бокал, и после второго, третьего глотка коктейль действительно потерял свою остроту, как и обещал Чарльз. Мои щеки разгорелись, голова стала легкой. Когда я допила бокал, Чарльз наполнил его снова. Я стояла у окна и смотрела на Сиэтл, сверкающий, яркий, веселый. На улице только что расцвели вишни, и с высоты семнадцатого этажа они казались веселыми розовыми облаками, обрамляющими улицы. Город был полон обещаний, именно это я ощущала. Я почувствовала на шее колючий подбородок Чарльза, когда он опустил голову мне на плечо, чтобы полюбоваться видом вместе со мной.

– Красиво, правда? – прошептал он мне на ухо.

– Да, – ответила я.

Месяц висел на небе так низко, словно картина, написанная специально для нас.

– Где бы ты хотела оказаться вот в эту минуту, если бы могла выбрать любое место в мире?

Я на мгновение задумалась. Мы с Кэролайн множество раз говорили о Париже и о Нью-Йорке. Но в этот момент я хотела быть только там, где находилась.

– Вот здесь, – прошептала я, поворачиваясь к Чарльзу.

– Я тоже, – он нежно взял мое лицо в ладони.

Когда Чарльз нагнулся ниже, раздалось покашливание стюарда.

– Прошу прощения, что прерываю вас, сэр, но ужин подан. Вы не передумали ужинать на террасе?

– Нет, – ответил Чарльз, сплетая свои пальцы с моими, и повел меня на террасу. Там нас уже ждал накрытый стол, окруженный полдюжиной каменных вазонов с цветами. Словно волшебник, стюард незаметно и ловко поставил перед нами две тарелки с тележки, стоявшей где-то сзади. Я дотронулась вилкой до нежнейшей рыбы. Кусочек горячей булочки запила глотком красного вина. Я прищурилась, но не сумела рассмотреть французские слова на этикетке, увидела только дату: 1916. Я тогда была костлявой девчонкой, бегала с младшими братом и сестрой по пыльным улицам рядом с ветхим строением, которое мы называли домом. Подумать только, это вино было разлито по бутылкам как раз в это время!

– Я не забыл о той бедной вдове, которая живет в твоем доме, – сказал Чарльз.

Мое сердце наполнилось радостью.

– Не забыл?

– Нет, – Чарльз достал из кармана конверт. – Я поговорил с отцом. Он владеет кварталом новых домов в Западном Сиэтле. Там есть все удобства, возле каждого сад. Думаю, это будет идеальное место для этой женщины и ее детей.

– О, Чарльз! – воскликнула я. – Неужели твой отец согласился?

Он покачал головой.

– Нет, отказал. Отец не верит в благотворительность.

– Но как же так? – Я была сбита с толку.

– Я сам обо всем позабочусь, – продолжал Чарльз. – Мне не нужно разрешение моего отца, чтобы сделать доброе дело. У меня есть собственные средства. Твоя соседка может переехать в новый дом на следующей неделе, если захочет, конечно.

Я недоверчиво покачала головой.

– Это очень щедрый дар.

Чарльз протянул мне конверт. Я подняла клапан и увидела внутри стопку банкнот.

– Чарльз! – мне не терпелось отдать ей деньги. Двумя днями раньше я встретила Лору на лестнице, и она выглядела такой усталой, такой истощенной, что я испугалась, как бы она не умерла у меня на глазах.

– После того, как ты рассказала мне об этой бедной женщине, я все время думал о твоих словах, Вера. Мне кажется, что мы с тобой могли бы сделать много добра людям.

Я просияла. Из радио донеслась медленная мелодичная мелодия, и я, не удержавшись, начала покачиваться ей в такт. – Потанцуй со мной, – попросил Чарльз, вставая и протягивая мне руки.

Он помог мне подняться. Я прижалась щекой к его груди, и мы начали танцевать.

– Я бы хотел быть рядом с тобой каждый день, – произнес Чарльз, – всегда.

Наши губы встретились, и по моему телу как будто пробежал электрический разряд. Чарльз подхватил меня на руки, отнес в спальню и положил на мягчайшее покрывало. Я не протестовала даже тогда, когда Чарльз лег рядом со мной. Он целовал меня снова и снова. Я закрыла глаза, пытаясь запомнить, каково это – быть любимой. По-настоящему любимой.

* * *

Наверху, в апартаментах Лона, я подошла к окну и посмотрела на улицу. На окне не было решетки, но я все равно чувствовала себя как в клетке, как в тюрьме. Лон нагнулся ко мне, я ощутила его быстрое горячее дыхание на своей шее.

– Я так сильно скучаю по своему сыну! – воскликнула я.

– Ну-ну, – Лон повернул меня к себе. – Завтра мы его найдем. А сегодня вечером мы… – он замолчал, расстегивая пуговицу на моем платье, – найдем друг друга.

Его прикосновение было мне отвратительно, но я сдержалась и не оттолкнула его руку. С его деньгами мы сможем заклеить город плакатами, засыпать улицы листовками, нанять поисковую команду.

– Вы обещаете, что поможете мне найти Дэниела? – Я постаралась заглянуть ему в глаза. – Вы моя единственная надежда.

– Я даю тебе слово, – ответил Лон, уверенно проводя пальцем по поясу моего платья.

Он выключил свет, и я затаила дыхание, когда он потянул меня к постели.