Новые записки санитара морга - Артемий Ульянов

— Да, правда, страшный? Но не страшнее вас. Вы ведь тоже оскверняете похороны!

— Не смейте обвинять меня. — начал было предводитель сектантов. Но Вовка продолжил, не дав ему закончить:

— Именно оскверняете! Причем чужие похороны!

— Перед вами люди, скорбящие люди! — выкрикнул тот.

— Люди? Да, люди! И после вас, уважаемый, тоже люди. И они здесь не просто так, они тоже хоронят! И благодаря вам эти люди опаздывают на отпевание в церковь! Вы это понимаете?

— Как вам не стыдно, здесь же таинство молитвы!

— А у них тоже таинство! А вам, как я понимаю, глубоко плевать на них и на их горе! Плевать на ближнего своего, да?! На братьев во Христе! Это вы из Библии почерпнули?!

— Гнусная демагогия! — гневно ткнул сектант в Вовку пальцем.

— Упрямый факт, и больше ничего! Вы людям похороны срываете, еще раз повторяю! Немедленно выносите тело! — Старостин резко двинул вперед свои внушительные плечистые габариты, заставив мужчину отпрянуть.

Толпа хором охнула, возмущенно заголосив на все лады.

— Мы, молодой человек, не сойдем с этого места, пока не закончим молитву!! — проскрипел заказчик, схватив трость и оторвав ее от пола, явно угрожая Володе.

«Ого, куда дело зашло! — нервно подумал я, готовясь к самому жесткому развитию событий. — Неужели дойдет до драки? — Впрочем, в такой сценарий не верилось. Это было бы уже слишком. — Так, и что дальше? Что?» — гадал, глядя на Вовку и заказчика и пытаясь сообразить, что бы делал я, случись попасть в такой переплет.

И в следующее мгновение коллега удивил меня. Вдруг сбавив напряжение в голосе, он спокойно и даже как-то миролюбиво произнес:

— Хорошо-хорошо, никаких проблем. Мне-то, в сущности, все равно. Прощайтесь столько, сколько вам надо.

Гудящая толпа во главе с воинственным предводителем удивленно стихла, не ожидая такого поворота.

— Прощайтесь, конечно. Я только сейчас Терехиным скажу, что у них выдача переносится. Кстати, примерно на сколько? Может, они в церковь позвонят и отпевание перенесут, — сказал Вовка и направился к противоположной двери, ведущей в зал ожидания, полный крайне недовольными Терехиными.

Сектанты молча провожали его взглядом, а заказчик вдруг закашлялся.

— Терехин, заказчик, подойдите ко мне, пожалуйста, — сказал Старостин в открытую дверь, не покидая траурного зала. Из толпы родственников появился представительный мужчина средних лет, внушительных размеров, из тех, кто вовремя оставил спортивно-уголовное прошлое, обретя себя в почти законном предпринимательстве. Массивная золотая цепь с крупным распятием звякала при каждом его шаге.

— У нас на десять утра назначено, — крайне недовольно начал он.

— Я знаю, — спокойно ответил Вовка. — Но вот эти граждане зал задерживают, а с нами ничего не согласовали.

— Чего?! Какие еще граждане?! — угрожающе протянул Терехин, заводясь с полоборота.

— Вот эти, — обернулся в зал Старостин. Но сектанты уже накрыли крышкой гроб и, обступив со всех сторон, неуклюже поднимали его, чтобы отправиться в последний путь.

— Страшный, страшный человек, — несмело приговаривал их предводитель, тревожно поглядывая на санитара и Терехина.

Признаться, я так и не понял, кто в тот момент казался ему более страшным. Но, кажется, это был не Вова.

Все время, пока в траурном зале продолжался конфликт, Людмила Николаевна Щербинина смирно лежала в своем простеньком гробу из сырых досок, лишенная права голоса. Добрые христиане, так высоко ценящие свои обрядовые надобности, стояли к ней спиной, сосредоточив свое внимание на страшном бездушном человеке в хирургической пижаме. И казалось, даже были готовы кинуться врукопашную, устроив свару прямо на глазах у почившей. Интересно, если бы каким-то чудесным образом Людмила Николаевна могла бы вернуться к живым, что бы она сказала всем нам? Или просто притворилась бы мертвой, чтобы не участвовать в этом? Кто знает.